Яна

У нас это неприлично – дурной тон.

– У вас всё наоборот, не театр, а какой-то…

Слово «бордель» Яна не произнесла, но Наташа поняла.

– Презренное ханжество профана! – снисходительно сказала она и продолжила, словно взойдя на сцену: – Жизнь – это буйство плоти! Вулкан страстей и половодье чувств! Убей в себе ничтожество. Прочь предрассудки! Когда заходит солнце – всё едино. Томление плоти, трепет ожидания. Великое безмолвие… И вдруг! Неистовый, срывающий оковы, брутальный образ Диониса! Ты вся дрожишь, и крик истомы, и пафос обретенья бытия! Потом свобода!

– Забавно, – одобрила Яна.

 – Из новой роли, да? Наташ, как насчет папика?

– Ты опять?! Птенчик, вспомни о сцене, девочка моя! Любовь и смерть! Игра страстей! Медея, Дездемона, Клитемнестра! Брось эту жажду ничтожных тщетных благ!

Наташа откинулась на спинку стула и сменила тон на небрежный.

– Папик даст мне любую сумму, – сказала она и вдруг изменилась в лице. – Чёрт! Я же обещала, у него же суд… был… вчера. А если его посадили?

Наташа посмотрела на часы и поднялась.

– Куда посадили? – спросила Яна.

– В тюрьму, – сказала Наташа. – Надо бы срочно узнать.

– В тюрьму… – пытаясь понять, что это значит, повторила Яна и вдруг поняла. – Наташ, а как же деньги? – теряя надежду, спросила она.

Наташа что-то прикинула в уме.

– Насчет денег… Жди здесь, если всё нормально, я привезу, – сказала она и пошла к выходу.

– … если всё нормально, – глядя ей вслед, повторила Яна. – Серьезно? А если нет? – вслух подумала она, прикуривая сигарету.

 – А я как дура жди?! Хорошо, жду, – согласилась Яна и стряхнула пепел. – Это я опять… сама с собой?

Она украдкой оглянулась по сторонам и приоткрыла сумочку. «Три с половиной умножить на два, это будет семь миллионов. За неделю неплохо», – подумала Яна.

– Стоп! – сказала она вслух и прикрыла рот рукой.

«Женька же поставил пятерку, значит, плюс ещё десять, это будет семнадцать миллионов. Если бы ещё Наташка, то есть Павел Янович. Ян-ов-ич. Видимо, отец у него был Ян. Вот, а я кто? – Яна.

Это же знак! Но если его посадили… Да нет. Ну, кто ж его посадит? Это же Павел Янович, он человек известный, значит, всё должно быть нормально. Надо верить, и всё получится», – решила она и, поерзав на стуле, взглянула на дисплей телефона.

Цифры отображали текущий курс рубля: 30.154; 30.179; 30.192. «Ух ты, как ползет! – подумала Яна. – Павел Янович, держись. А мне нельзя терять ни секунды».

– Время! – сказала она и ткнула сигарету в пепельницу.