Яна

Начальник интегрального управления по борьбе, лысеющий полковник Яков Заринский, подойдя к своему кабинету, оглянулся на проходящих мимо него офицеров, поймал взглядом своего помощника и кивнул головой, что означало – «Зайди!»

Егор тоже полковник, ему тридцать пять лет, Яков Заринский был старше, ему – пятьдесят.

Полковники вошли в кабинет.

– Как впечатление? – проходя к рабочему столу, спросил Заринский.

– Я думаю… – начал было Егор, но решил держать впечатление при себе и вместо ответа спросил: – Я так и не понял, о чём он сегодня?

– Он уже сам не понимает, что несет, – с ухмылкой сказал Заринский, перебирая бумаги у себя на столе.

– В каком смысле, подойдет? – не понял Егор.

– Скоро поймешь, готовься, – сказал Заринский и вернулся к документам, – так… так… вот. – Он нашел искомую бумагу и, пробегая взглядом по тексту, между прочим, спросил: – Как там Яныч?

– Людей от него не было, – ответил Егор.

– На Зуба надеется. Зря… зря.

Заринский потер уходящую к темени лысину, вышел из-за стола и подошел к Егору.

– Лёву пора брать за жабры, – сказал он. – Завилял паршивец. Чувствуешь, как кружит, вихрит, ускоряется… время… – загадочно произнес Заринский и протянул Егору оперативную справку. – Этот пожар с трупиком… Ты понял, что это за трупик?

– В деле Яныча главный свидетель? – предположил Егор.

– Подчищают, – усмехнулся Заринский. – Думают, мы на суде давить будем. А мы не будем, мы подождем, – сказал он и ткнул пальцем в справку. – Трупик опознать, и в стопочку, пусть полежит. А паренька твоего подтянем, этого, как его?

– Сергей Кузнецов, – напомнил Егор.

– Вот-вот, Кузнец нам как раз и нужен, – сказал Заринский. – Работа будет, как раз для него работенка.

Задумавшись, он отвел взгляд, широко растопырив локти, уперся ладонями в бока и облизнул свои толстые губы.

***

В зале суда стоял легкий шум ожидания. Прокурор лениво перебирал свои бумаги, подсудимый Павел Янович скучал и равнодушно слушал одного из адвокатов, который что-то шептал ему на ухо.

В первом ряду, рядом с Анатолием, во всём черном, словно на похоронах, сидела Анна. Она поправила темные очки и опустила руку на скамью. Сверху нежно легла рука Анатолия, и пальцы рук переплелись.