Сталь против Пламени

Я сам внимательно вслушивался во все звуки, стараясь уловить хоть что-то подозрительное. Но ничего такого услышать не получалось. Зато увидели мы кое-что действительно интересное…

– Это что, мох светится? – Удивлённо спросил я, понизив голос до шёпота. Василий Филиппович держал на конце кирки небольшой клок голубого мха, отчётливо светящегося, пусть и медленно тускнеющим светом.

– Радует, что опасность мы сможем увидеть, – почти неслышно ответил афганец, сбрасывая странное растение с кирки и продолжая двигаться дальше.

Но не успели мы пройти и двадцати метров от пробитого прохода, как наткнулись на перегородку. Проход загораживала стенка и крепко сбитых, но уже старых досок и брусьев, часть из которых была поломана и торчала опасными зубцами. Не рискнув сразу ломать ограду, мы подошли поближе и внимательно её изучили.

– Смотрите, тут что-то нарисовано, – сказал я, заметив на одной из балок длинную цепочку из незнакомых узоров.

– И тут тоже, – указал Василий Филиппович на другую балку. Потом ещё на одну.

Как оказалось, все толстые брусья были перевиты этими узорами. Казалось даже, что они светятся мягким синеватым светом, но это, скорее всего, ото мха отсвечивает. Впрочем, как пыль может отсвечивать?

– Чёрт! – Выругался неожиданно сквозь зубы афганец, одёрнув руку.

– Что случилось? – Тут же спросил я, настороженно осмотревшись вокруг.

– Какая-то хрен за этой стеной, – махнул он в сторону дыры в ограде, – там воздух обжигающий какой-то.

Удивлённо посмотрев в дыру, я, потакая природному любопытству, осторожно просунул в пролом ладонь.

Пагубное воздействие инфернальной ауры. Здоровье -1 в минуту.

Очень неприятно, скажу я вам. Хотя моего здоровья хватит часов на шесть-семь, всё равно лезть в эту парилку не хочется. Но тогда придётся возвращаться назад, к рабству, так и не использовав возможно единственный шанс сбежать. Переглянувшись, мы с Василием Филипповичем кивнули друг другу и одновременно ударили своими кирками по доскам.

Старое дерево тут же разлетелось трухой, а вязь неизвестных символов слабо вспыхнула синеватым светом и погасла. Почти сразу же подуло из глубины прохода жарким воздухом, а жизнь снова убавилась на единичку. Дышать стало сложно, но возможно, поэтому мы продолжили ломать, не трогая только балки. В шахтах их ломать чревато.

– Пойдём. – Уже нормальным голосом произнёс афганец.