Сталь против Пламени

Кое-кто из пленников не выдержал, издав смешок, от чего толстяк нахмурился и выругался сквозь зубы, пытаясь разглядеть весельчака, но это было непросто.

– Значит так! Всю руду сдаёте мне, а я записываю, кто сколько сдал! Понятно?

Кивнув, я отправился в шахту. По ходу я пытался рассчитать примерно, сколько мне придётся провести в шахте. Даже самый оптимистичный расчёт обещал мне не меньше восемнадцати часов ударного труда. Куда там стахановцем заделаться, тут бы половину нормы выполнить!

– Вадим, погодь старика! – Окликнул меня Василий Филиппович, с трудом переставлявший ноги около входа.

– Может, вам отдохнуть? – Предложил я, с сочувствием глядя на обессилевшего ветерана. На что тот отрицательно мотнул головой, с напускной бодростью сказав:

– Ничего, сынок, прорвёмся! Осколок, тем более, не страшнее плети.

Пришлось мне помогать спускаться товарищу по несчастью в самый низ шахты, к уже знакомому выходу металла. Остальные распались ближе к середине хода, именно в этом месте было несколько штреков. Только нам вот упёрлось вчера искать в самом низу, где двигаться почти невозможно и ни черта не видно.

– Всё, сынок, полегчало. – Сказал Василий Филиппович, когда мы уже почти полностью спустились к нужному месту. И действительно, афганец осторожно опёрся на обе ноги, а потом вполне уверенно стал спускаться.

Найдя уже знакомый выход железа, прочность которого уменьшилась почти на полторы тысячи, мы принялись за работу. Я бил киркой изо всех сил и как можно быстрее в надежде не опоздать со сдачей нормы. Спустя час, когда у моих ног валялось полтора десятка разнокалиберных кусков руды, а кирка с хрустом переломилась, я понял тактику демонов. Если мы будем каждый день так работать, то у нас просто не останется сил на мятеж.

– И как тут можно бунтовать? – Хрипло спросил я, прислонившись к особенно большому валуну, почему-то оставленному на проходе. С потолка такая хрень вряд ли могла отколоться, шахта сделана и укреплена на совесть.

– Всему своё время, сынок, – не переставая ритмично бить по выходу руды, произнёс афганец. Он наработал меньше руды, но и не выдохся, как я. И ещё эта чёртова пыль…

– Мне никак не удаётся поверить в реальность происходящего.