Так было, так будет

Появился кончик ниточки, которая могла привести к профессору. Клубочек докатился до села Кросценко. Там и прятался от всех Вайгель с женой и коллегами. Встретил розыскника профессор настороженно (служил ведь при немцах) и с какой-то растерянностью. Он понимал, что советский офицер посетил его неспроста. Однако, гуманитарная помощь продуктами сняла подозрительность и контакт получил развитие. Доложил Майор результат, думал, отпустят.

«Теперь, главное – выяснить судьбу остальных сотрудников института и предложить всем возвратиться во Львов.

Тем временем на освобожденной от фашистов польской территории начали зарождаться местные органы самоуправления. В данной ситуации еще трудно было разобраться, кто склоняется к прогрессивно-демократическим силам, а кто тянется к буржуазной оппозиции. Профессору оказали доверие, работу на фашистов сочли вынужденной, предложили возглавить институт.

Майору хотелось сбагрить проблему, решил передать институт Ягеллонскому университету в Кракове.

И вот розыскник с Вайгелем и его женой выехали в старинный польский город. Ехали на юрком «виллисе» по разбитой, ухабистой дороге. Стояла солнечная, но еще холодная весна. В Кракове через военного коменданта встретились с ректором университета, поинтересовались его мнением по поводу возникшей проблемы. Тот обрадовался такому повороту дела, стал от всей души благодарить.

Вайгель не возражал, но и не дал окончательного согласия. Он долго молчал, а потом вдруг высказал неожиданное для всех условие:

– Прежде чем все решится, разрешите посетить город Ченстохов.

– Нельзя ли узнать, что вас туда влечет? – поинтересовался Майор и предупредил: – Ведь там недалеко фронт, идут бои.

– Хочу посетить собор, – ответил профессор

– А вы ведь не только ради матки боски Ченстоховски приехали сюда? – заметил офицер, увидев, что Вайгель встречается со многими людьми и подолгу с ними о чем-то разговаривает.

– Да, теперь могу, признаться. Не только. Это предлог. Здесь находится три четверти людей нашего института. Все его оборудование. Поэтому, прежде чем дать окончательное согласие, я должен был убедиться, что мои люди живы, никто с фашистами не уехал, а оборудование в сохранности. Ну и, конечно же, необходимо было узнать их мнение и по поводу возвращения во Львов, и по поводу переезда в Краков.