Злые ветра Запада

Дуайт, разозлившись на самого себя, прижался к панораме прицела.

– Что за черт! – Моррис, еще не поднявший шляпы с глаз, но уже взявшийся за винтовку, вставать не хотел, чертов лентяй, – Хави?

– Помолчи, солдат, – командор одернул его, – Дуайт, видишь?

Да, он видел.

Ветер, гонявший по серому полотну дороги песок и пыль, стал сильнее. Но занести следы, уходившие за торчавшие обломанными зубами невысокие скалы с каньоном между ними, не мог. Хотя сейчас это оказалось совершенно неважным.

Дуайт подкрутил верньер, приблизив замеченное. Выругался, понимая, что остановка неизбежна. Потому что «пустынные братья» не могут проехать мимо такого.

Белая пористая кожа, с еле заметными черными разводами сатанинского живого дыма под ней. Лопнувшие алые звездочки сосудов, пустые и одновременно безумные глаза. Движения механизма, не человека, целенаправленно идущего к ним.

– Ловушка? – Марк повернул к нему голову.

– Скорее всего, – проворчал Дуайт, – но выходить придется.

– Придется, – согласился командор, – это наш крест, нам его и нести.

– Что там? – Моррис, совершенно проснувшийся, уже выщелкнул магазин, проверяя патроны.

– Порабощенный, – Дуайт со скрипом развернул маску, – Мойра, ты умеешь пользоваться пулеметом?

И хотя он был готов удивиться, но она его удивила, кивнув.

– Ты и впрямь талантлива, – Моррис покосился на нее с еле заметным раздражением, – будь с ним аккуратнее.

– С кем?

– С любимой мясорубкой нашего кап… сержанта Оаху. – Моррис заговорщицки подмигнул девушке. – Я порой не понимаю, кого он любит больше: женщин или свой башенный «браунинг»?

– Трепач. – Марк поднял руки с маской к лицу. – Ты, Моррис, когда бываешь серьезным?

– Прямо сейчас, padre, вы вновь увидите серьезного Морриса.

Командор вздохнул. Порой Моррис был просто в ударе.

– Хави, прикрой нам тыл, – Дуайт поправил подсумки, наискось перебросил ремень винтовки, – Мойра, внимательнее смотри вперед, не оглядывайся. Хавьер сделает все необходимое. Я выхожу первым. Моррис, ты через три секунды за мной. Марк, замыкаешь. На счет пять. Раз, два…

Марк поднял «исповедника».