Злые ветра Запада

Дуайт не осуждал их. Струсили, не попытались противостоять безумцам? Сильных духом куда меньше сильных телом. Но расплата для всех жителей Мидлтона будет одинаковой. Огонь исцелит даже самые малые признаки заразы и покажет пример прочим. Осталось лишь взять ведьму, что не пряталась от них.

Высокая сухая женщина, в разлетающихся под ветром остатках просторного белого платья, стояла в самом центре толпы. Стояла, не отводя черных, таких же, как и ее эбеновая кожа, блестящих глаз от рейнджеров, строящихся на площади.

Дуайт удивился. Три ранее проведенных аутодафе обычно сразу начинались с беснований и проявляющейся демонической сущности.

– Вторые номера закрывают тыл. – Шепард, блестя скрещенными клинками кокарды на неизменной шляпе, поправил свою маску, удобную, старую, из резины и с вечным шлангом, уходящим к баллону. – Осторожно, парни. Эти гребаные цветные опасны.

Опасны? Да ладно, босс. Дуайт покачал головой, поднял винтовку, выбирая первую цель. Звякнула цепь, опоясывающая командора Эверетта, ехавшего с Шепардом.

Рейнджеры, поскрипывая амуницией, замерли, ожидая начала. Если священник идет первым в бой – жди большой беды.

Ведьма усмехнулась. Чертовка просто взяла и усмехнулась, блеснув удивительно белыми и ровными зубами. Серая грязная стая вокруг нее зашевелилась, разворачиваясь к «пустынным братьям». Пара десятков одновременных щелчков предохранителей хрустнули звуком ломающейся кости. Моррис, прикрывая спину Дуайта, что-то глухо пробубнил.

Уловить можно было только знакомых «долбаных цветных» и прочих «гребаных ублюдков». Дуайт расставил ноги, прижимая винтовку к плечу.

Позади что-то громко скрипнуло.

– Срань господня… – Дуайт не стал оглядываться, хотя прорвавшийся через кожу маски крик заставил его вздрогнуть. – Дева Мария!

Свора ведьмы двинулась вперед. Поскакала, покатилась, попрыгала. Блестящие бессмысленные глаза, раскрытые жадные рты, растопыренные острые пальцы. Вперед, вперед, на людей, жри-рви-ломай-убивай!

Загрохотали винтовки, раскатисто грохнули несколько карабинов, выпуская своих подружек на свободу.

А вот пулеметы зарокотали за спинами, поливая что-то, ворочавшееся в трещавших и грохочущих домах. Но Дуайту стало не до того.

Командор Эверетт, высокий, сильный, в бьющемся на ветру плаще с красной каймой, застыл. Наверняка, если бы мог, он бы кричал. Твердокаменная земля площади, взорванная изнутри, еще оседала густым облаком пыли.