Родина за нами!

Это его кузенам по материнской линии, особенно очкарикам с учеными степенями, тем да…

Но кого в интендантском ведомстве обер-комманде дес Хереес интересовали потребности пусть и заслуженного, но самого обычного гауптмана в, хотя бы, «Шпигеле»? Верно, абсолютно никого. И лётчиков, где служил давний дружок Руди – перевели куда-то дальше, на участок фронта напротив города с очередным диким, для уха нормального вестфальца, названием. Эти ребята, постоянно мотавшиеся далеко на запад за новыми самолётами, подкидывали, бывало, что-то поинтереснее.

А сейчас и их отправили в новую русскую задницу с непроизносимым названием. Как же его?..

– Ганс? – Роецки обратился к денщику, плотному и спокойному баварцу Лемке.

– Да, герр гауптман? – тот был занят тем, что расчищал стол командира.

Выбросил окурки из пепельницы майсенского фарфора, привезенную с вещами офицера из дома. Поставил на столешницу, укрытую уже не чистой (а положил он её с вечера) скатертью кофейник.

– Не помнишь, куда откомандировали летунов, что стояли рядом?

– Эм… – брови солдата сошлись над переносицей.

 – Кажется… Алиметьевск?

– Да, точно. Спасибо, Ганс, твоя память, как всегда, безупречна. – Роецки встал, чтобы не мешать разбирать тот бардак, созданный им за время очередной наполовину бессонной ночи. – Что тут у нас?

– Завтрак, герр гауптман. Омлет с колбасой, яблочный мармелад и хлеб. Кофе я заварил вам из собственных запасов.

– Чёрт, Ганс, не могу представить, как я буду без тебя после войны.

 – гауптман дружески потрепал солдата по плечу. – Так обо мне не заботилась даже гувернантка у моей бабушки.

– Думаю, герр гауптман, что после войны о вас будет, кому побеспокоиться. – солдат перекинул через плечо полотенце, которым смёл со стола. – Найдёте себе красивую фрёйляйн и та будет заваривать вам кофе по утрам, делать и сервировать домашний завтрак. Вы любите наши, баварские сосиски, с чесноком, травами и мускатным орехом, герр гауптман?

– Да, Ганс, люблю, но только не с утра.

Никогда не отказывал себе вечером в паре кружек холодного мюншенера, вот тогда сосиски с твоей родины оказывались как раз к месту. Скучаешь по дому, Ганс? Да не бойся, я спрашиваю не для того, чтобы потом пообщаться с господами секуристами.

– Скучаю, герр гауптман. Помните, год назад вы лежали в госпитале? А мне герр оберст дал две недели отпуску, пока вы выздоравливали после операции.