В конце времен

Под метр восемьдесят, черноволосый, коротко постриженный плотного сложения человек, в котором угадывалась фигура атлета средней тяжести. Кащею он напомнил молодого Керка Пирра из книги, которую он читал немыслимое количество лет назад.

Гость перехватил их взгляды, и сам непроизвольно заинтересовался полетом костюмного облака. А когда оно залетело внутрь, дернул рукой, облачко вылетело из рукава в воздух обычным маленьким облачком и, не теряя времени, устремилось к уплывающим за горизонт большим облакам.

Гость прокашлялся. Кащей и Злата опустили головы, и посмотрели на него изучающими взглядами.

Прошла долгая минута.

– Позвольте представиться! – не выдержав, прервал затянувшуюся паузу гость.

– Да сколько угодно! – разрешил Кащей. – Буду знать, каким именем пополнить бесконечный список тех, кого мне удалось пережить.

– Не выйдет, Кащей, – все тем же приятным глубоким голосом ответил гость. Кащей скрестил руки на груди.

– Это почему, позвольте поинтересоваться?

Гость хитро улыбнулся:

– У меня самого есть такой список. Называется «Книга жизни». И я планирую завершить ее твоим именем, Кащей! – гость перевел взгляд на девчушку. – И твоим именем, Злата. И Бабу-Ягу я тоже не оставлю без внимания!

Кащей выхватил меч-кладенец.

– Предупреждаю сразу, – строго сказал он, – если ты появился, чтобы нас убить, то еще посмотрим, кто кого!

Гость успокаивающе вытянул перед собой раскрытые ладони и полушепотом примирительно затараторил:

– Тихо-тихо-тихо-тихо! Я вовсе не за этим сюда явился!

– Неужели?! – ехидно заметил Кащей, – Напомнить твои собственные слова, прозвучавшие здесь только что?

– Я не в том смысле, что убить, а в другом!

– Я вижу здесь только один смысл! – Кащей приставил острие меча к груди гостя.

– Можно, я объясню?! – вежливо попросил тот, указательным пальцем дотрагиваясь до лезвия и убеждаясь, что он не только выглядит острым, но и является таковым.

– Будь любезен! – разрешил Кащей, не сдвигая меч ни на миллиметр.

– Видишь ли, в чем дело? В моей книге имена появляются сами собой с самого рождения человека, так и было задумано, когда книга создавалась. Все было хорошо до той поры, пока в ней внезапно не появилось твое имя.