Бессмертный

И в рукопашном бою бронежилет – самое милое дело, если противником является кто-нибудь, помимо Странника, и в его руках нет гранатомета.

Он подъехал прямо к воротам тюрьмы, с каждой секундой чувствуя себя все хуже и хуже: в нормальной ситуации его бы сто раз успели остановить, проверить документы и вышвырнуть прочь. А здесь – проходи и бери что хочешь.

Мощный киловаттный фонарь осветил первый этаж. Никого и ничего. Разве что на полу виднеются подозрительные следы от удара молниями, но ни о чем конкретно это не говорит.

– Без электричества, наружной охраны и персонала… – задумчиво пробормотал он. Фантастика. А вот кровь на полу – это уже ближе к реальности. Капельками-пунктирами отметила она направление движения тех, из кого вытекала, и было похоже, что здесь основательно побегали, прежде чем уйти.

Он пошел по уводящим к концу коридора следам.

– Есть кто-нибудь?! – прокричал он. – Охрана!

Откуда-то донеслись осторожные звуки.

– Заткнись, дубина, это ловушка… – донеслось до Ортокса тихое пожелание. Говорили явно не ему, потому что секундой позже первому голосу ответил второй:

– Она и разговаривать по-человечески умеет?

Ортокс бросился в подсобку, рывком отворил запертую дверь, сломав при этом защелку.

– Выходите отсюда! – фонарик осветил охранников, и Ортокс увидел, что их костюмы нещадно изорваны, а сквозь дыры видны рваные раны на коже.

– Собака… – проклиная себя за тупость, потрясенно прошептал он. Надо было сразу догадаться, что у Кащея ничего не бывает просто так. На охранников его шепот подействовал, как удар током.

– Где?! – взвыли они истеричными голосами, и захлопнули дверь. Отскочившего Ортокса нервно передернуло: вот вам и доказательства того, что нельзя упускать из виду самые незначительные детали!

– Открывайте, олухи! – забарабанил он по двери.

– Ха-ха-ха! – нервно рассмеялись в ответ. – Сам проведись, если такой умный! Он на третьем этаже!

– Да я вас самолично догрызу, вы, кретины! – взорвался Ортокс. – Дело государственной безопасности!

На миг повисла тишина.

– А-а-а! – взревели в подсобке, приходя к эмоциональному и неверному выводу.