Метро 2035: Стальной остров

– Я иду!

Макар вытащил цилиндр, открутил крышечку и рванул шнур. Красная шипящая змея улетела в небо, тут же сбитая порывом ветра. Пришлось тратить время и пускать вторую, а потом он уже не мог ждать, бросив ей веревку и врастая ногами в гладкую, хоть на коньках катайся, плиту под ногами. Лишь бы она смогла ухватиться, лишь бы…

Аня смогла. Веревку рвануло вниз, когда она взялась обеими руками. Невелика вроде, а тяжелая-то какая! Макар сопел, взмокнув в первые же секунды, упирался ногами, подтягивал не самый толстый канат к себе.

– Я держу! – звонко, по-детски, крякнул Макар. – Ногами упирайся!

И испугался, поняв, как его еще сильнее потянуло к обрыву, как…

– Держу!

Васильев ухватился за веревку, встал, не столкнешь, и подмигнул Макару.

– Хватай ее, тяни!

Макар раскинулся звездой, одной рукой вцепившись в распущенный конец веревки, висевшей на поясе Васильева.

Шторм громыхал все сильнее.

– Ну… – Ашот, выйдя из медотсека, пожал плечами. – Говорить она будет нормально, улыбаться тоже, есть – само собой. Но шрам никуда не денется.

Макар, сидя у стены, выдохнул. Шрам… он увидел его первым. От краешка левого глаза и до самого подбородка. Глубокий, разорвавший щеку в стороны и блестевший зубами через получившуюся дырку.

Вот так…

Глава пятая

Макар, упершись ногами в опорную скобу, прея под слоями одежды, раз за разом тянул прорезиненный рычаг на себя. Почти выпрямившись в пояснице, он вытирал вспотевшее лицо, а затем, ожесточено вдавливал ненавистный рычаг под негромкое «пр-р» и «хлюп», с которым дерьмо из бака-септика, как его называл Семецкий, перекачивалось в две фляги через ребристый шланг. Воняло… знатно. Ровно до момента, когда заполненная емкость плотно, со щелчком, не закрывалась крышкой, и Макар мог снова дышать носом в полную силу.

Загруженную двумя флягами тележку Макар, тихо матерясь, тянул за собой километра полтора до ямы под присмотром Семецкого. Сегодня сопровождать его должен был Васильев, но тот перегрузил спину, таская грунт для оранжереи, и после уколов Ашота отлеживался. Дорожка была накатанной, но тележка все равно катилась с трудом ровно до половины пути, а затем уже легче шла чуть под горку.