К далекому синему морю

По грибы ходила?

– В основном по ягоды, – женщина улыбнулась краешком губ, – самое время сейчас кое-что собирать. Скоро совсем похолодает.

Морхольд посмотрел в небо. Серое и низкое, оно пока притормозило моросить. Но ждать с него снега, например?

– Ну, не прямо сейчас, – Мэри Энн принялась есть, – потом. Свитер подошел?

Он кивнул. И поблагодарил.

– Хорошо.

Какое-то время все жевали, не отвлекаясь на разговоры. Но не особо долго.

Морхольд довольно откинулся назад, предвкушая продолжение пути.

Ветер снова затянул резкий и тоскливый блюз, насвистывая в прорехи домиков и слепых окон. Острые порывы лезли за пазуху, настойчиво добираясь до теплого тела. И впрямь холодало.

Трава, дряблая, желтая и размазанная в грязи, даже не трепетала. Поникла, готовясь заснуть до весны. Деревья водили ветвями, настороженно посвистывая самыми тонкими сучьями как розгами. Оставшиеся листья лениво кружились, падая вниз.

Осень, мать ее. Пора очарования и бла-бла-бла. Остатки сентябрьской паутины давно унесло ветром. Вместе с теплом и уютом. Лужица чуть поодаль остро и льдисто блестела черным застывшим зеркалом. Рябина, переливающаяся хрустальной алой россыпью ягод, шуршала и колыхалась. От ее волнения по спине бежали вполне себе зимние мурашки.

Пикассо снова засунул зубочистку в рот и повернулся к Морхольду:

– Ты сейчас куда?

– До Колымы.

– Осторожнее, смотри.

– Уж в курсе, – буркнул Морхольд, – пару дней назад гнали меня.

Пикассо кивнул. Мэри Энн посмотрела на Морхольда:

– Дай-ка мне свою руку.

– Погадаешь?

Зеленоватые глаза выстрелили злостью. Морхольд замолчал.

– Посмотрю судьбу.

Судьбу так судьбу.

Тонкие пальцы сильно взялись за запястья. Пробежали щекотливыми муравьями по открытой ладони, замерли. Скопа, откинувшись на большой рюкзак, дремала. Пикассо смотрел в небо и меланхолично грыз зубочистку.

– Ты проживешь долгую жизнь. И прошла у тебя ее малая часть. Делал много зла, а можешь сделать не меньше. Ты сможешь найти потерянное, если поверишь в собственные силы. Но, причиняя боль и зло, ты накопил много долгов. И идти тебе теперь вперед только крадучись. Никакой стали, никакого пороха. Как в сказке: возьми три пары железных башмаков, три железных посоха и три железных хлеба.