Повесть погибшего мира

 – А благодарна ты должна мне быть за то, что получила блестящее образование, позволяющее тебе быть сегодня здесь!

– Этим достижением я обязана себе и тете, которая меня вырастила, но никак не тебя!

– Да, а кто выделил грант на твое обучение? Кто присылал вам деньги, которыми твоя тетка расплачивалась за жилье, когда тех грошей, что зарабатывала, убирая общественные туалеты, не хватало, чтобы элементарно купить вам еды на ужин? На чьи деньги ты каждый год, начиная с десяти лет, летала в различные образовательные лагеря? Неужели ты думала, что их оплачивает твоя любящая тетка, а?

– Деньги нам выделяли благотворительные фонды, – ответила на это Мэрилин, чувствуя, как уходит почва у нее из-под ног.

Неужели Алексей говорит правду, и все эти годы она получала от него незримую помощь? Неужели все, чего она достигла, было получено при помощи человека, убившего ее родителей?

– Если быть точным, этих фондов было два! – голос Алексея понизился до шепота. – И оба они через разветвленную сеть посредников принадлежали одному малоизвестному международному консорциуму, основанному с одной целью: заботиться о тебе.

– Тетя знала? – дрогнувшим голосом перебила мужчину Мэрилин.

– Да!

На глаза девушки навернулись слезы, она оттолкнула Алексея от себя и, проскочив мимо замерших у входа людей, выбежала на улицу.

***

Едва дверь за Мэрилин захлопнулась, как Родриго присвистнул:

– Темпераментная бабенка! Интересно, а в постели она также ведет себя как готовый к извержению вулкан?

– Еще раз так выскажешься о моей сестре, и я вобью эти слова тебе обратно в глотку! – обронил Алексей, подхватывая свои сумки.

Если во время их ссоры с Мэрилин, свидетели были просто изумлены разыгрывавшимся перед ними скандалом, то после этих слов они все застыли словно громом пораженные.

Алексей двинулся вперед, к охраннику, застывшему возле своего поста, и уже подошел к нему вплотную, когда майор наконец-таки обрел дар речи.

– Так доктор Хоукинс – ваша сестра? – выдавил он потрясенно.

– А что, не похожи? – остановившись, обернулся назад Алексей.

– Но ей всего двадцать четыре!

– А мне сорок пять. Разница в возрасте двадцать один год. С учетом уровня развития репродуктивной медицины, не так уж и много. А теперь, может быть, мы покончим с формальностями, и вы покажете нам наши комнаты?

– Да-да, конечно! – спохватился Чендлер.