Зло изначальное

Оставалось надеяться, что все это время в разгар рабочего дня, включая обратную дорогу, потрачено не зря.

– Лариса Васильевна, добрый день! Я майор Первозванцев, – сказал Андрей, показывая женщине раскрытую корочку удостоверения, – у нас к вам всего-то пара вопросов.

– Ох, – всплеснула руками домработница, красные глаза которой и тёмные круги под ними говорили, что за последние сутки она проплакала не один час, – я же все вчера ещё рассказала!

– Не сомневаюсь. Я ознакомился с вашими показаниями, – немного слукавил оперативник, – так что вам не придётся сильно повторяться.

Итак, известно ли вам, что находилось в сейфе?

– Нет, моё дело убирать пыль, мыть сантехнику и полы, не задавать вопросов. Я поэтому и проработала у старого хозяина более десяти лет – не совала нос, куда не следует. И кстати, он все равно приглядывал за мной во время уборки! Какое уж тут любопытство? Поскорей бы выполнить работу, да домой. Неуютно, конечно, но платил хорошо, грех жаловаться.

– Я понял вас. Но раз вы так давно работаете в этом доме, то возможно знаете того, кто может быть в курсе, что там хранилось?

– Что отец, что сын – оба не жаловали гостей, – без особых раздумий отрицательно покачала головой женщина, – а другой родни, насколько я знаю, у них не было.

– Что ж, Лариса Васильевна, не стану вас дольше беспокоить, но очень прошу – если что-то вспомните, то позвоните, пожалуйста, вот по этому номеру. До свидания.

– Постойте! – услышал за спиной Андрей, когда уже находился в дверном проёме.

 – У Симона есть друг, которого я даже пару раз видела. Кажется, они в МГУ раньше учились вместе. Приятный такой мужчина, видно, что из хорошей семьи. Правда, я его несколько месяцев уже не видела.

– Не помните имени?

– Помню! Такое тяжело забыть. Как у римского императора – Юлий.

– Весьма признателен вам, Лариса Васильевна!

– И ещё, – домработница замялась, – наверное, плохо о подобном говорить, о покойниках принято хорошо или ничего… да и прислуга не должна выносить сор из избы, но тут убийство…

– Это верно, в подобном случае нельзя молчать, важны мельчайшие детали, даже кажущиеся абсолютно несущественными!

– Симон после смерти отца пил не просыхая.

Я же убиралась в первой половине дня, так он всегда был навеселе! Мне кажется, дело тут было не столько в горе…

– Поясните.

– Его что-то тяготило или пугало. Не знаю, может, боялся кого.

Когда полицейские вышли на ступеньки у главного входа, Николаев спросил.