Прерванная мысль. Часть 2. Сборник неоконченных произведений

Громкие всхлипывания жены и дочери, а может, пистолет, направленный в затылок, напомнили детективу, что угрожать в его положении бессмысленно.

– Хорошо! – кивнул он, покосившись на приближающегося Марка с камерой в руках. – Что я должен сказать?

– Одну минуту! – Вестник поднял глаза на Марка. – Марк, будь любезен, встань за спиной у миссис Болдуин. Вот так! – остановил он гангстера после того, как тот сделал пару шагов влево. – А теперь повторяйте за мной, мистер Болдуин. Прости, дорогая…

– Прости дорогая! – послушно повторил детектив.

– За то, что…

– За то, что я был самовлюблённым эгоистом, думавшим только о работе и не понимавшим благородные намерения честных бизнесменов. Они не раз просили меня проводить побольше времени с семьёй, но я плевал на неё. И вот что получилось: моя жена – … Что? Я этого ни за что не скажу! – возмутился Теодор, услышав определение, прозвучавшее из уст Вестника.

– Произнесёшь, – не согласился с ним Вестник. – Когда мои приятели станут насиловать твою дочь у тебя на глазах.

Верзила довольно взревел и шагнул к дивану. Напуганная до чёртиков Ванесса истошно заверещала, и её отец, обречённо повесив голову, прошептал:

– Моя жена – шлюха, готовая отдаться любому за пару долларов!

Вестник жестом остановил Клиффорда, подмигнул рыдающей Аннабель и ободряюще хлопнул по плечу Теодора.

– Вот видишь, это не так уж трудно. Ладно, продолжим. А моя дочь…

– А моя дочь – малолетняя шалава, путающаяся с мужиками вдвое старше неё.

– Отлично! – кивнул Вестник. – А теперь финальный аккорд нашего выступления!

Марк убрал камеру в карман своей куртки, и в ту же секунду раздался негромкий хлопок. Лоб Теодора Болдуина взорвался кровавым фонтаном, и его тело медленно упало на пол.

– Теперь мы можем заняться девчонкой? – прорычал Клиффорд, штаны которого уже минут пять подозрительно оттопыривались.

– Валяйте! – отмахнулся от него Вестник, присаживаясь на корточки, чтобы его лицо оказалось напротив лица Аннабель.

Женщина продолжала беззвучно рыдать, а по её подбородку стекала струйка крови из прокушенной насквозь губы. Сбегавшие капли смешивались с брызгами крови Теодора, запятнавшими лицо, шею, грудь и живот Аннабель, рисуя странный алый узор на обнажённом теле.

Вестник протянул руку, стёр маленькое пятнышко крови со щеки женщины, а затем схватил её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.