Серы гуси

Толик полудремал и видно было, что халявная водка преобладала больше всего именно в нем.

– Батюшка, батюшка, – закурлыкали старухи, – садитесь.

Иов присел за стол.

– Покушаете?

– Постное что есть, – уточнил устало Иов. Есть то хотелось, целый день ничего не ел.

– Найдем-найдем, батюшка. Помяните рабу Божью. Она то уж как любила то вас…

Принесли тарелку с чем-то. Даже не стал разбирать и ел. Рассеянно слушал болтовню старух. Пора бы и спать идти скоро.

– Выпьете с нами, баюшка? – внезапно очнулся из пьяного оцепенения Толик

Иов только покачал головой:

– Мне ж нельзя.

– Эх, – Толик вздохнул так, будто это было его личной трагедией. Налил сам себе и выпил.

– Вот я еще хотел спросить, – Толика несло, но лицо выражало довольно искренние эмоции и вопрос в его глазах читался явно без подвоха, – вот такой вопрос у меня. Вот возьмем русалку. Если мы ее стал быть поймали…

– Русалок не существует, – устало перебил Иов, – церковь их не признает.

– Но народные то поверья то признают! – Толик был убежден в важности своего вопроса и уверенно шел в наступление, – вот поймали мы ее значит стерву, ой, простите, батюшка.

Иов не стал даже утруждать себя пониманием того, что это – толикова дурость или стеб. Он привычно и заученно произнес речь о том, что все лешие и русалки с домовыми как таковые не признаются церковью, а если людям что-то подобное является, то это под их личиной просто выступают злые бесы, мелкие и пакостные слуги диавола.

– Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, – усмехнулся Иов в конце тирады, – смотря какую часть варить будешь.

– А ежели всю? – не сдавался Толик.

– А у тебя кастрюля то такая есть?

Это был такой сокрушительный мат, что Толик молча налил еще стопку и хлопнул ее, скривившись и давя уже рвоту подступающую к горлу. Ох, кому то сегодня точно хватит, залит под горлышко, под самую резьбу.

– Батюшка, – еще пьянее проговорил Толик. Видно было, что на более-менее четкое выговаривание слов и слогов в них он тратит последние силы – а вот еще узнать бы… У сиамских близнецов душа одна на двоих или у каждого…

Не договорив, он уронил голову на стол и захрапел.

Иов поднялся и аккуратно попрощался.

– Мы тут приберем все, – защебетали старухи, – сейчас посидим, песни попоем. Наши еще, деревенские старые, по покойникам обычно поем.

Иов постоял на улице на крыльце, глядя в ясное звездное небо.