Попавший в некроманта 1. Выдать замуж баронессу

Он Милке сказал, а та половине деревни растрепала, когда все ее спрашивали, почему она так неожиданно с Изиком гулять начала и косицы заплела.

– И что? В баронский суд подашь?

– Не. Буду действовать по принципу «глаз за глаз». Попытаюсь твоего сына убить. Как думаешь, получится?

Мельник пожевал губы. Посмотрел на меня.

– Милка говорила, ты согласен виру взять за преступление. По старому закону.

– Могу, я не злобный. А что ты за жизнь сына готов дать?

– А что хочешь?

– Двух коней хочу. Уезжать я собрался.

– Двух не дам, – вздохнул. – Мне в хозяйстве надо оставить хоть одного. Тебе дам одного мерина. Немолодого. Тебе без разницы – всё равно у тебя он надолго не задержится, или отберут, или убьют.

– Маловато.

– На сдачу можешь моему балбесу морду набить.

Пошли к мельнику домой, посмотрели там коняшку.

В этом мире кони бывают двух сортов – рабочие и скаковые. Обе породы выведены ведьмами, с применением магии жизни. Рабочие – чуть выше земных пони, широкогрудые, с длинным мускулистым телом и толстенькими ногами.

И еще у них короткая кудрявая шерсть по всему телу. Скаковые – похожи на ахалтекинцев, длинноногие, элегантные, с интеллигентной мордой.

Я на Земле иногда ездил кататься на лошадях, дочь как-то вытащила попробовать – и понравилось. Понравилось не столько ездить, сколько сами лошади. С тех пор время от времени практиковался. Так что какое-то минимальное представление о животных я имел. Тим в лошадях не разбирался вовсе, только знал, как их запрягать в телегу или плуг.

Походил я вокруг животного, которое мне предлагали. Посмотрел. Понять, насколько хорошего коня мне подсовывает мельник, я не мог. Обычный рабочий мерин. Спокойный. Вроде животное не собиралось умирать от старости прямо сейчас, не голодало, болезней явных не имело. А большего мне и не надо. В комплект к коньку вытребовал себе еще седло и уздечку.

Пожали с мельником друг другу руки, я увел свой транспорт во двор к сестре.

Коняшку я решил назвать «Овец».

Во-первых, потому что он весь в кудряшках, как овца, которую недавно обстригли и у нее шерсть только начала отрастать. Во-вторых – он такой флегматичный, овца овцой по характеру.

* * *

Вечером опять ходил на сеновал. Опять полночи валял Милку. Хорошо повалял, душевно.

Когда прощались, она обниматься полезла и всплакнула.

А у меня желание свернуть ей шею притихло, и появились мысли на тему «понять и простить».

Не, не надо мне всего этого.