Система: Империя нового мира

Медленные вплотную приблизились к стальному заграждению, и к моему большому удивлению, целенаправленно принялись долбить ворота, пытаясь их выломать.

Конечно же, у них ничего путного из этого не вышло, но громкий звук, эхом раздающийся по внешней территории торгового центра, привлек других бродячих. В конечном итоге потенциальных врагов стало раза в два больше.

Спасенные, блуждающие по крыше, тоже среагировали на громкий, металлический звук, и подойдя к кромке крыши, с волнением, охами и ахами, пялились на мертвецов.

Орлов присел рядом со мной, шикнув на выживших, посмотрел на мертвецов, присвистнул и спросил:

–– На кой черт они ломятся туда?

–– А сам не понимаешь? – ответил вопросом на вопрос, даже не поворачиваясь к оппоненту, – Живые там. Мне кажется – это очевидно.

–– А мне кажется, нет.

Я повернулся, чтобы посмотреть на лицо этого идиота, и кажется, только одним своим недовольным видом, понизил его самооценку и «развитие», на несколько уровней вниз.

Он действительно считает, что эти медлительные существа, просто так собьются в стадо и пойдут, ну, например, добывать себе средство для передвижения?

–– Ну они же, разумные? А там – склады. Значит, они им тоже нужны! Там еда и…

Мои брови удивленно поднялись вверх, я цокнул языком и покачал головой.

Не тому новый мир подарил способности, ох не тому.

Определенно, медленные чувствовали жизнь, на приличном расстоянии, или же – запах крови. Ну никак не могло существо, у которого в мозгу осталась лишь единственная функция – съесть другого, так размышлять, как думал Орлов.

–– С таким мышлением, Александр, – я встал с колен, – Ты одного уровня развития, как и эти, – кивнул головой вниз, – Я не знаю, сколько ты за этот день мертвецов перебил, но, чтобы такую хрень пороть – нужно быть конченным идиотом.

«Грубо – но правда. Может, что-нибудь поймет для себя.»

–– Но в играх…

–– Это не игра. Пойми это, – сухо ответил я, поворачиваясь к живым, в поисках Лизы.

Лиза, стояла на другой стороне, что-то высматривая внизу, и нехотя, приметил, что все люди смотрят на меня, с каким-то торжеством, и вопиющим интересом.

От этого внимания мне стало не по себе.