Реинкарнация: Последний из рода Тьмы

Все, все они будут мертвы, их головы насадят на пики, и тела отдадут на корм дикому скоту. Если еще не надругаются гноллы, о интимных предпочтениях которых, ходят легенды.

Исход этой выходки очевиден.

Да их даже судить не будут. Смерть аристократа не скроешь, как и убийцу. Не знаю, как, но убийство «знати», как-то метит убийцу. Это слова деда, и я в них безусловно верю.

Какого хера я здесь?

– Быстрее, Виктор, неси мешок! – вырвал меня из шоковых размышлений голос алхимика, – Быстрее, Винчи – погаснет через минуту.

– Люси, не неси чушь, – откликнулся один их солдат, в черной кирасе и с большим пером на шлеме, – Сама знаешь, если Винчи уйдет из души мальчишки, он ворвется в любого, кто склонен к магии, и убьет его. Камень не может прижиться в теле чужого.

– А мне потом как искать, кого камень убивает? М? Всех в округе перерезать, пока ты достаёшь этот чертов мешок?

Ей не ответили.

Мешок, про который они говорили, был самым обычным мешком для монет, с нарисованной на нем руной.

Люси аккуратно уложила мальчугана, которого держала за грудки, на водную гладь, и как ни странно, его тело не опустилось на дно. Но это уже другая история. Рыцарь, будто бы вода была ровным полом, быстрым шагом приблизился к телу, опустился на одно колено и протянул мешок над грудью мальца.

– Давай… – громко сказал он.

Алхимик выдернула из головы мальчишки кинжал, и с размаха опустила оружие в его грудь, распарывая одежду и кожу.

«Что за жесть…?».

Я с открытым ртом наблюдал за этой картиной. Это было жестоко, грязно, неприятно. Меня не вывернуло, слава богу, хотя металлический запах крови стоял знатный, а хруст грудной клетки –ранил мой тонкий, музыкальный вкус.

Женщина что-то долго и упорно выискивала руками в вспоротой грудной клетке, что-то недовольно проговаривала, пока я не увидел свечение.

Что-то сияло в груди мертвого юноши и чем ярче оно становилось, тем радостнее было?

Свечение, которое медленно поднималось вместе с окровавленной рукой алхимика, своим светом заставляло трепетать душу.

Это был камень. Аминь.

Теперь, я действительно уверен в словах деда.