Аргилай. Возвращение домой

 – проворчала себе под нос Лиса и добавила ругательство на варварском языке.

– Такое себе место выбрали для портрета. – удивленно поднял брови Лаи и заглянул в темную, совершенно не прозрачную воду. – Страшно представить сколь сильно надо отчаяться, чтобы полезть сюда топиться.

– Привал окончен. – приказала Трицитиана. – Идем, время дорого. Усадьба Маркграфа недалеко.

Парк закончился высоким глухим забором. Вокруг росли старые яблони, сливы и другие фруктовые деревья. В раскидистых кронах щебетали птицы.

Трицитиана недоуменно осмотрела забор.

– Ничего не понимаю. – пробормотала она. – Забор поменяли? Тут раньше был тайный проход. Нажмешь сучок и несколько досок отходят в сторону. Мы всегда ходили через него вместо главных ворот.

– А почему не через ворота? – заинтересованно спросил Аргилай.

– Ну… – наемница смутилась, слегка покраснела и отвернулась. – Мы тогда думали – это круто. Ладно, – решила она.

Высокие решетчатые ворота оказались не заперты и никем не охранялись. Створка без скрипа открылась, впуская незваных гостей. За воротами располагался небольшой двор с высокими деревьями, дарующими благословенную тень, и мощеная серым камнем дорожка, ведущая к двухэтажному дому.

– Не заперто и охраны нет. – с нарастающим беспокойством и подозрительно озираясь, промолвила Трица. – Не нравится мне это.

– Ну дык – какой идиот добровольно полезет в логово наемных убийц.

Друзья прошли по мощеной дорожке в сторону дома, все еще не замечая ни одной живой души. Поместье Маркграфа, отгороженное от городского шума и суеты, парком, дышало тишиной и спокойствием. Идиллию нарушал лишь звук пилы, доносящийся откуда-то с заднего двора.

– Ой! – от неожиданности вскрикнула Лиса, заметив, что с веранды за ними наблюдают.

Лаи и Трица посмотрели туда, куда указала варварка и тоже крайне удивились. Увидеть на пороге дома гильдии Городских Стрелков, они ожидали кого угодно, но только не его.

– Я думал Маркграф старше. – съязвил Аргилай.

На веранде стоял ребенок. На вид не больше трех лет. Малыш с любопытством смотрел на гостей, своими большими голубыми глазами, и увлеченно ковырял в носу. Палец погружался в ноздрю все глубже и глубже.