Попавший в некроманта 3. Злой пацифист на войне

Видно не понимает, кто я такой и за что мне такая честь – вести отряд на войну, быть опекуном его сестры, да и вообще я неприлично богат для студента-некроманта.

Пока мы обменивались дежурными фразами, в ворота вошли, почти вбежали, двое парней. Один из них оказался удивительно похож лицом на баронета. Ему Миша с веселым воплем «Бальт, ты опять вырос!» повесилась на шею. Парень со смехом закружил ее вокруг себя. Второй вел себя скромно, мою женщину не обнимал, хотя видно было, что рад ее видеть.

– Вот! – когда Миша расцепила объятия и встала на ноги, она представила мне моих будущих знаменосца и оруженосца.

До вечера отряд размещался в нашем саду.

Баронета Родерика вместе с дворянами из его «копья» поселили в гостевых покоях.

Бальта и Фалека – во флигеле для дворян, рядом с Гобеном и Бониной.

Капитана отряда пехотинцев и сотника второй сотни разместили в садовом домике, поближе к подчиненным.

Постепенно все мелкие вопросы утряслись, и солдаты занялись своими делами.

* * *

Впервые на моей памяти этим вечером наша столовая оказалась заполнена хотя бы наполовину. За длинным столом, кроме четверых благородных жителей особняка, сидели баронет, его свита из трёх человек, капитан, он же сотник первой сотни, сотник второй сотни, на дальнем конце стола притихли Бальт и Фалек, которые постоянно переглядывались с Мишей.

За моим плечом витал призрак.

– Завтра надо смотр войску устраивать, – подсказал Гаут, когда присутствующие утолили первый голод.

Родерик начал:

– Конными я привел одно копье. У меня в нем пятеро всадников и в обозе телега отдельная с двумя слугами. Если посадишь на коней этих двух шалопаев, – махнул он в сторону Бальта и Фалека, будет и у тебя копье свое, хотя в бою в конной атаке тебе делать нечего.

Насчет того, что в атаке мне делать нечего, я был совершенно согласен.

– Капитан и сотник, – баронет махнул в их сторону рукой. – Прошли по несколько кампаний, опыта им не занимать. Солдат я привел две сотни. Все обучены строю и владению оружием. Опытных среди них мало, едва ли четверть.

Родерик пояснил:

– Отец из баронской дружины только дюжину дал, сказал – нельзя сильнее ослаблять охрану замка.