Еще один некромант 1. Беглый смертник

Потом Совет горных баронов решил, что надо прекращать войну с Алитанией и начинать с Милоссией. Следующий поход был сделан на юг, через труднопроходимые горные тропы. Потом там стало проще – в сложных местах мосты и дороги построили.

Неожиданно для милосцев, горные дружины прошли сквозь скалистые хребты, сходу напали на город Равель, магическими ударами уничтожили там половину разжиревшей городской стражи, поднялись на стены и захватили город. Теперь этот город стал столицей Южной марки.

Там я получил хорошую добычу, убил первых людей, изнасиловал первых баб и познакомился с командиром «Пестрых собак».

В следующие годы горные дружины расширяли марку, захватывая окружающие баронства и береговые города. Я-местный во всех этих кампаниях участвовал. Денег у меня стало достаточно, но возвращаться в суровые горные баронства не хотелось. Жизнь на южном побережье оказалась веселее, женщины – доступнее, вино – крепче и слаще пива.

В этом году милосцы наняли войска из Алитании и нанесли нам серьезное поражение.

Меня захватили в плен. Собирались казнить сразу после боя, с такими как я не церемонятся, но повезло – граф, захвативший меня, пожадничал и продал всех пленных скопом работорговцу, а тот перепродал меня в Билонскую академию некромантов – в качестве подопытного кролика.

В академии меня держали в темном подвале, пока не понадобился, а потом студенты-первокурсники отрабатывали отделение души от тела и убили меня. В освободившееся тело, не имеющее физических повреждений, притянулась душа меня-земного.

Почему – я не знаю. О некромантии у меня-местного представления очень утилитарные.

Теперь вот сижу, думаю – надо как-то устраивать свою жизнь в этом мире.

***

– Господин, чай готов.

Поля подала чашку с травяным настоем и корзинку с булочками. Хорошая она, послушная и старательная.

Пока я утоляю голод, женщина стирает мои вещи. Потом развешивает их сушиться на решетку перед камином.

Смотрит вопросительно на меня – что дальше?

– Идем мыться.

Сажусь в ванну. Поля поливает мне теплой струйкой на голову и тело. Потом мне голову мылит и споласкивает. Мягкой тряпочкой моет тело.

Приятно-то как! За месяцы в плену мне не до мытья было. И уж точно у меня никогда не было служанок, которые меня мылили бы мягкой тряпицей.

Я так расслабился, что она могла бы меня моим же кинжалом зарезать. Могла бы, но не попыталась. Вымыла, потом дала мягкое толстое полотенце.

– Спасибо, красавица.