Аргилай. Украденный дом

– Потому! – весьма аргументировано ответила Трицитиана. – Коня без подковы нельзя нагружать.

– А меня значит можно? – надулся парень.

– И даже нужно. – заверила женщина. – Ты вообще осознаешь, что подкова под Фельдбонского боевого жеребца может стоить, как новая кляча?

– Ну, продадим нашего вьючного, а поклажу распределим между собой. – предложил Лаи, хотя и ощущал, что не прав и лучше промолчать.

– Я и так собиралась ее продать! – огрызнулась Трица. – Нам еще за паром платить, чтоб Муть пересечь – это раз, – она начала перечислять, загибая пальцы.

 – Налог за въезд в город на лошадях – это два, за гостиницу – три, и пожрать – четыре.

Женщина показала Аргилаю кулак со всеми загнутыми пальцами, кроме среднего и добавила обвиняющим тоном:

– Вот, что мы получим, а не путешествие. Лично я монетами не гажу, а ты?

– Гадить монетами? Пока не пробовал. – пробубнил Аргилай и решил заткнуться и принять виноватый вид.

– Что же делать? – обеспокоенное спросил Совенок.

– Что делать, что делать… – недовольно проворчала женщина, качая головой.

 – Работу в Мокрых Булках искать, вот что.

Лаи оступился на ровном месте, и чуть было не упал, услыхав название деревни.

– Это какую работу мы будем искать в деревне с таким названием?

– Какую дадут – такую и будем. – мрачно закончила разговор Трицитиана.

Маленькое, но весьма зажиточное село, Мокрые Булки расположилось на берегу реки Муть. Жители села вот уже не первый век обслуживали паром и кормились за счет тех, кому нужно было переправиться на другой берег.

А поток желающих в теплое время никогда не иссякал, как и доходы паромщиков. Из-за топкой болотистой почвы на берегу Мути, все немногочисленные дома в селе Мокрые Булки строили на высоких деревянных сваях.

Все три дня, что Аргилай занимался оздоровительными пешими прогулками рядом с Упрямцем – не переставая, лил дождь. Дорога размокла и покрылась глубокими лужами, в которых медленно умирали кожаные башмаки и ноги юноши.

На последнем привале перед тем, как путники прибыли в Мокрые Булки Трица строго проинструктировала своих спутников:

– Как в село приедем, ты Лаи коня к ковалю сразу веди, – она предостерегающе подняла указательный палец. – Но не говори, что конь твой. Скажи – господина твоего. А ты просто слуга.

– Это с чего это вдруг!? – возмутился юноша.

– На отражение свое давно любовался? – осведомилась женщина. – Рожа синяя, одет, как нищий, под глазами синяки.