Аргилай. Украденный дом

За ним – четверо крепких ребят, двое из которых за шкирку волокли избитого Совенка.

– Этот, что ли, наш пассажир? – указала арт-три на избитого мальчика-слугу.

Лаи нервно кивнул и неуверенно спросил:

– Ты знала, что так будет?

– Были мысли. – фыркнула рыжая.

Когда до бойцов Большого Пита оставалось несколько шагов, Трица окликнула их:

– Здорова, Зубочистка! Что за дела?

Крепкий парень со шрамом на лбу, уважительно поклонился воительнице.

– Доброе утро, Огненная Фея. – поздоровался он и указал на избитого Совенка.

– Я не раб! – пискнул Совенок и попытался вырваться, но парни держали крепко.

– Заткнись, нахрен! Ты раб и неблагодарная свинья. – Зубочистка отвесил мальчишке смачный подзатыльник, да так, что у того клацнули зубы. – Батя твой – должник! И ты принадлежишь мастеру Питу, пока папаша монеты нахрен, не вернет! Я те, заразе, доверял. А ты, паскуда, бежать удумал? Тварь!

Аргилай многозначительно глянул на Трицу и уточнил:

– Что ты там говорила про человечность северян, деньги и прочее?

Женщина скорчила рожу и отвернулась.

– Мне в Тильбон надо, – заверещал мальчик-слуга. – Ты же знаешь, Зубочистка!

– Забудь её!

Трица тронула Луну пятками, посылая шагом, и на ходу кивнула парням:

– Бывайте. Питюне – привет.

– Что!? – опешил Аргилай, не веря происходящему. – Мы вот так просто уедем?

Женщине пожала плечами и, не оборачиваясь, ответила безразличным тоном:

– Не мое дело. Я тебя нанималась довести.

Шестерка путников миновала всадников и продолжила путь обратно к деревне. Трица неспешно ехала дальше по тракту. Лошадки с поклажей плелись за ней. А Лаи никак не мог решиться и отвернуться от удаляющейся спины Совенка, тронуть Упрямца пятками и продолжить путь. Ведь он обещал доставить мальчишку в Тильбон. Дал слово. Впервые в жизни дал. И чего будет стоить его слово, если сейчас он его нарушит. Если отвернется и поедет дальше, делая вид, что ничего не случилось и это не его дело, так же как не дело Трици, не дело всех остальных живущих в деревне, кто изо дня в день видит страдания парня, обреченного быть рабом за долг отца.

Юноша сжал зубы, зажмурился и спрыгнул с коня, словно прыгал не на дорогу, а в глубокую пропасть.

– Эй, Зубочистка! – крикнул он. – А ну стой. Ты один на один хотел и сбежал. Сдрейфил что ли?

Зубочистка остановился. Повернулся. Его лицо со шрамом на лбу не предвещало ничего хорошего.