Быть довольным, как Баба Ионов

Поэтому можно было подумать, что я тоже один из них, только скрытый под плащом.

Побродил я по городу около получаса, и моё внимание привлёк один объект исследования, сидящий на лавочке у двухэтажного дома. Вид у него был очень несчастный. Запах грусти чувствовался издалека. Я вчера долго размышлял о том, что радость чувствуется сильнее если она последовала после горя. Поэтому я искал самого невесёлого объекта исследования. Чтоб разница от горя до счастья была колоссальной. Чтобы проверить эту мою теорию. В общем подошёл я к лавочке, сел рядом и сказал:

– Какой чудесный сегодня день! Какой солнечный!

Объект исследования вздрогнул от неожиданности, повернул голову ко мне и ответил:

– Просто сказочный! Я Ван Гог, и только что написал чудное полотно «Солнечный свет!»

– Приятно познакомиться, Ван Гог.

А меня зовут…

И тут я задумался. Как представиться чтобы меня приняли за местного. Об этом я не думал. На других планетах нам, Щуплам, не приходилось скрывать себя. Никто нас не боялся.

Воспринимали как соседа с другой планеты. А тут, на Земле, многие мечтают о захвате и уничтожении друг друга, поэтому и опасаются того же от других, тем более от неизвестных из космоса.

– А меня зовут Щуплов М… Михаил. Покажете ваше полотно?

Объект исследования посмотрел на меня и слегка улыбнулся. А потом как засмеялся, что есть силы. Я сначала опешил. Почему смех? Мы же только представились друг другу. Или ему стало смешно имя, которым я себя назвал?

– Вы, что, уважаемый, я же пошутил! Какой из меня Ван Гог! – произнёс он и снова засмеялся.

– Вам подходит это имя, – ответил я.

Он снова взглянул на меня, прищурился и спросил:

– Вы, что, уважаемый, не знаете кто такой Ван Гог?

А я ему в ответ:

– Нет, я недавно в город приехал, ещё не со всеми познакомился.

И вот тут он взорвался. Меня чуть не снесло волной. Она была такая сильная, что я чуть не упал с лавочки. Он смеялся, веселился, хохотал, слёзы лились из глаз от смеха, и под конец он стал держаться за живот.

Наверное, там находится их источник смеха. Волна радости была восхитительная, я давно такого не ощущал, и сидел, наслаждаясь этим.

– Ну, уважаемый, ты меня насмешил, – сказал он, когда немного успокоился от смеха. – Давно я так не смеялся. Меня Петрович зовут, если уж по-честному.

Дальше у нас с ним пошло полегче. Я хотя бы стал понимать, что происходит. Он рассказал, что он бродяга. Без дома и друзей. Любит петь кантри. Всю ночь. А потом.