Жилище Шума

– Надо позвать лесорубов, они тут, недалеко, – сообразила Улля.

– Не думаю, что кто-то из них захочет подставляться под копья.

– А ты?

– А мне за это платят.

Речь четвертая

Корчма гудела, будто осинник, случайно растревоженный рассеянным прохожим. Гости заняли все столы и за милую душу уминали местную стряпню, расхваливали ее, кто во что горазд, а меж столов бегал запыхавшийся служка, едва успевавший подносить блюда. В «Кабаньем Брюхе» цены изрядно кусались, а от посетителей отбоя не было, здесь подавали самое лучшее пиво в Исконе.

– Эх, все ж таки, маловато нам одного Егорки, – сказал немолодой хозяин, поглаживая белую бороду, раскинувшуюся по расшитой золотыми нитками рубахе, своему собеседнику, стоявшему в полумраке у отполированной бревенчатой стены, – боюсь, все ноги собьет. В ярмарочные дни народу что сельдей в бочке.

– Ничего, ничего, пущай, – отвечал его товарищ. – А пошли ему на помощь пару девок с кухни, посимпатичней. А то знаю я, от начальства подальше, так и отлынивать попроще.

– Евстафий Митрофаныч, – из кухни выглянула мордашка кухонной девки, – а чего делать с перепелами? Вы говорили не жарить, оставить в леднике.

– А вона голуби в корзине, – сказал корчмарь, – запеките их. Зря что ли Егорка все утро ловил. Чего усмехаешься, кормилец ты наш, Осип Пантелеймоныч?

– Только крысиное мясо в пироги не добавляй, – погрозил пальцем Осип, – любы мне твои пироги.

– Ты голубей и крыс не сравнивай! Голубем не зазорно закусить, его наша повариха так приготовит, что никто не отличит от перепела.

– Слышал ли, беда какая стряслась? – наклонился к корчмарю Осип.

– Я целыми днями в корчме пропадаю, ужель думаешь, что все городские сплетни меня стороной обходят?

– Второго дня дочка десятника Фрола пропала. И в тот же день сын кузнеца, Тараска исчез. В дружине поговаривают, мол, похитили их.

– Тебе виднее, что в дружине говорят. Они за своих лошадок конюшему тиуну всю подноготную выложат. А вот я слыхал от посадских, что дело-то совсем не в похищении.

– Так в чем же?

– А завелся у нас, в Исконе, убивец. Намедни нашли в канаве близ Южных ворот скорняка Величко. Бедолагу кто-то зарезал посреди ночи. Вот и думай теперь, куда подевались те детишки.

– Все бы твоим посадским панику разводить. Ну, прирезали скорняка в пьяной драке, с кем не бывает.