Жилище Шума

Оценив по достоинству увесистость булыжника, она протянула его назад.

– Да ты погляди внимательней, – вразумлял он несмышленую, – видишь, какого он бурого цвета. Я думаю, он представляет какую-то ценность. Хотелось бы показать человеку знающему. Вот еще, смотри. Я его сточил с одной стороны, им можно резать шкуры.

– И правда, острый, – согласилась Улля.

– Только матушка недовольна, – сказал Данила, – они с батей всю жизнь сукном занимались. И дед с бабкой. А я вроде как поддержать должен традицию.

– Знаешь, Данила, я тебе в этом деле не советчик.

– А сама бы как поступила?

– Занималась бы тем, к чему душа лежит.

– Вот и я так думаю, – сказал Данила, бросив взгляд на ее косу, в очередной раз выбившуюся из-под шапки, – а знаешь, что? Давай тебе ленту купим? Ходить по торгу и ничего не купить, это плохая примета.

– Сам придумал примету такую?

– Да, – рассмеялся Данила, – пойдем. А на дядьку внимания не обращай, он хоть и добрый, да ворчит вечно…

Подошли к лотку, ленту выбирать.

– И мне, и мне, – загалдели девчушки.

– А на вас мне денег не хватит, подите у бати просите.

– Не жалко тебе тратиться? Небось, деньги-то материны?

– Не так. У нас в Дубковском рядку я грузила делаю местным рыбакам, только потихоньку, чтоб мои не видали. Я не требую, чтоб платили, сами приносят сколь не жалко. А насчет каменьев ты ой как права! Но у нас огранке никто не учит, даже в Исконе мастеров нет, все камни, что на лотках, везут из Новограда. Вот бы пойти туда в ученики! Но матушка одного ни по чем не пустит! А я дядьку, может, подговорю, он с нею потолкует и отвезет меня в Новоград.

Улля смотрела на него, будто что-то для себя решая.

– Будет у меня просьба, – сказала ему девушка, – ты город знаешь лучше, чем я. Мне надо одно место посетить, я для этого в Искону пришла.

Речь третья

Уж попробуй удержи девку, если ей в голову что-нибудь взбрело! И ладно бы что-то путное, на посиделки сходить, или на завалинке лясы поточить.

– Тебя, в конце концов, Мать лесов к себе приберет, в чернавки, – сказала Аксинья, – семнадцать весен уже стукнуло, а ума ни на грош.

– Грибы кушать вы любите, – отвечала ей Улля, – и ягоду. А собираю я, да Гаврила.

– Только брата с собой не таскай, – говорила мать, – он отцу помогать должен, на хлеб зарабатывать, а не праздно по лесам шататься. И сколько раз говорить, не ходи ты к деду Савелию.