Кругосветное путешествие Кузи-Музи. Книга пятая

Добежав до леса, Кузя-Музя остановилась, чтобы отдышаться и оглядеться по сторонам. Но каково же было ее удивление и огорчение, когда вокруг себя она не увидела привычных елей и берез. Кругом росли совершенно незнакомые деревья. Одни были очень высокими, тянущимися к самому солнцу. Другие – очень толстыми. И все они переплетались своими ветками так, что невозможно было разобрать, какому дереву принадлежат ветки, листья и цветы. К тому же все деревья были обмотаны какими-то странными толстыми веревками.

– Что же это такое? – захныкала Кузя-Музя. – Неужели я все еще в Австралии?

– В какой еще Австралии? – послышался чей-то недовольный голос. Кузя-Музя перестала хныкать и оглянулась. Голос исходил от какой-то странной ящерицы, примостившейся в тенечке на одной из веток. У ящерицы были странные выпученные глаза и смешные рожки на голове.

– Если это не Австралия, – шмыгая носом, поинтересовалась Кузя-Музя, – то куда я попала?

– Ты в Африке, – ответила ящерица и переползла из тени на солнышко.

– Как в Африке? – недоуменно воскликнула Кузя-Музя. – Этого не может быть! Ты меня разыгрываешь!

– Мне больше заняться нечем, – обиженно проговорила ящерица, – как тебя разыгрывать.

Кузя-Музя поняла, что ящерица не шутит.

– Надо же! – потрясенно воскликнула она. – Я проделала такой путь и все для того, чтобы снова оказаться в Африке!

– Тебе что-то не нравится? – надменно произнесла ящерица, подставляя солнцу то один, то другой бок.

– Не нравится! – возмутилась Кузя-Музя. – Я не хочу в Африку! Я хочу домой! Я хочу обратно в свой лес, к своим друзьям!

И Кузя-Музя залилась слезами.

– Фу! – поморщилась ящерица. – Какая ты противная! Все ревешь и ревешь.

– А что мне еще делать, – не унималась Кузя-Музя, – как не плакать? Как я теперь домой попаду?

– Этого я тебе сказать не могу, – ящерица повернулась спиной к Кузе-Музе.

– Ой! – Кузя-Музя вдруг перестала рыдать и изумленно уставилась на свою собеседницу. – Ты стала другого цвета!

И действительно, ящерица превратилась из желтой в темно-бурую, а пятна на ее боках стали голубыми.