Тихий шепот звезд: Реконструктор. Приручивший пламя

Из штаба требуют, чтобы мы перехватили ястанцев и отвлекли их внимание до подхода трех аэростатов, которые уже вылетели с базы в Тойгуне. Сможешь?

– Не знаю, – Сергей задумчиво посмотрел на карту. – Я ведь его толком и не облетал… – сказал он, похлопав рукой по крылу самолета. – Кто знает, что за сюрпризы он мне может преподнести.

– Надо, Серг, надо. За невыполнение приказа по головке нас не погладят. В штабе плевать, что у нас нет аэростатов… хотя тут я сам виноват, – Андре вздохнул. – Когда отсылал в штаб флота документы о передаче базы под твое командование, включил в состав аэрогруппы аппарат, восстановленный Каем, правда, отметил его как лёгкий разведчик… Видимо, послать действительно больше некого.

– Ладно, раз надо, значит надо, все равно рано или поздно это должно было случиться, – сказал Ратный, сворачивая карту и засовывая ее за голенища сапога. – Задание понял, господин капитан, разрешите выполнять, – козырнул он, ободряюще улыбнувшись хмурившемуся коменданту.

– Не хорохорься, – поморщился Роханцев, – и осторожнее там.

– Да уж постараюсь не лезть на рожон, – усмехнулся Сергей, чувствуя подступающий мандраж и неожиданно осознавая, что вскоре ему придется сойтись в воздушном бою с реальным противником. Готов ли он к подобному?

– Господин аэр-лейтенант, боезапас загружен, – голос подбежавшей девушки вывел его из неожиданного оцепенения.

Сергей вздохнул и, бросив взгляд на Роханцева, который, отойдя в сторону от самолета, нервно раскуривал арому, растерянно кивнул девушке.

– Хорошо, лишних с поля.

Его взгляд упал на нарисованный на борту опознавательный знак Руссарии: красный трилистник, состоящий из трех ромбов, вписанных в синий круг. Подумав, что тот отдаленно напоминает знак радиационной опасности, Сергей усмехнулся своим мыслям и взобрался на крыло.

На этот раз биплан оторвался от земли с заметным трудом, пробежав почти через все поле и уйдя в небо лишь у его края. Сказывалось навешенное вооружение и полные коробки боезапаса. Все это сразу же утяжелило машину, и явственно ощущалось, что двигатель работает практически на пределе. К тому же заметно снизилась аэродинамика машины; она неплохо слушалась рулей, но маневренность резко упала, и даже обычный разворот шел по гораздо большей дуге, чем обычно.