Отпуск

Эээ, непонятно? Ну, как вам объяснить… Представьте сталинские пятиэтажки вперемежку с дворцами, особняками и высотными зданиями, добавьте к этому вместо автомобилей кареты, вместо трамваев конку, а также небольшие паровозики, что пыхтят по рельсам прямо посреди улиц, и вы получите нужную картину.

Ехать нам, кстати, пришлось довольно долго, и до нужной станции мы добрались уже к вечеру. От нее, по словам Аланы, нужно было добираться еще пару часов до поместья ее родителей. Причем пешком. Точнее, можно было и на лошадях, однако на станции нам сказали, что все повозки в разъездах, но если мы хотим, то можем и подождать в зале отдыха.

Мы вежливо отказались, ибо погода стояла хорошая, а прогуляться часок нам было не в тягость, тем более вещей у нас было немного. Моя небольшая сумка через плечо, сумка у Аланы и рюкзачок за спиной с различной мелочовкой.

Шли молча. Я в основном занимался прикидками в уме, куда я дома потрачу свою зарплату, девочка же чему-то постоянно улыбалась, и лишь изредка ее лицо становилось мрачнее грозовой тучи, но, правда, ненадолго.

– Рада, что вернулась домой? – спросил я, когда мы остановились попить воды у родничка.

– Наверное, нер, – отозвалась Алана. – Я ведь тут уже два года не была.

– Почему? – удивился я.

– Да как сказать, – Девочка погрустнела. – Родители хотели выдать меня замуж за одного парня, чей отец приближен ко двору, точнее, этого хотел отец, а мать была против, ну и…

– Ясно. – Я вздохнул. – Ты тоже не хотела этого брака, а потому под разными причинами не возвращалась домой.

– Да нет, – пожала она плечами. – Такие браки вполне нормальное явление, тут не столько любовь, сколько союз двух семей, да и паренек был симпатичный. Мы уже готовились к свадьбе, но тут он неожиданно заявил, что влюбился в другую и женится на ней. Это был удар по статусу нашей семьи, ибо суккуб, не удержавший своего инкуба… позор. Пришлось уехать.

Она вздохнула и отвела глаза.

Блин. Я сочувствующе посмотрел на девочку. М-да, ситуация… Теперь я понимал, почему она настолько бурно отреагировала на неприятие ее Гаем.

Для него это был просто отказ слишком настырной девочке, для нее болезненный удар по самолюбию и самоуважению.

Передохнув несколько минут и вдоволь напившись холодной, до ломоты в зубах, родниковой воды, мы не торопясь отправились дальше. В принципе, солнце хоть и клонилось уже к горизонту, но до сумерек было еще пару часов и, по словам Аланы, мы будем у нее дома еще задолго до этого момента.