Отпуск

Тот был копией современной станции из пластика, стекла и бетона. Здесь же небольшой полустанок с одноэтажным кирпичным зданием вокзала и поросшей травой одноколейкой, не хватало только электрички и гомонящей толпы дачников. Ну, толпа, правда, была, однако состоящая в основном из студентов, а вот электрички не было, точнее, была, но не электричка, а самый настоящий паровоз. Да-да, обычный паровоз – коптящий, урчащий, гудящий, и к нему прицеплено штук десять вполне современных вагонов.

Эрнеста с Аланой уже дожидались на платформе.

Завидев нас, юная вампирша помахала рукой, хотя ее фигурку, закутанную в черный балахон, я уже давно приметил среди пестрой толпы одетых по-летнему учеников.

– Ну, что, у нас третий вагон, места с тринадцатого по шестнадцатое, давайте идите, а я скоро подойду. – Я протянул билеты Эрнесте.

– Да, нер, – кивнула та и, подхватив объемный чемодан точно пушинку, направилась к поезду.

Алана бросила какой-то затравленный взгляд на меня и, коротко поклонившись, последовала за ней.

– Ох, чую, дело тут нечисто, – покачала головой Эльфира, провожая удалявшихся девочек взглядом. – Зря ты Криса оставил.

– Да перестань, – отмахнулся я, хотя у самого на душе было не очень спокойно. – Пусть парень своими делами занимается, а я по-быстрому смотаюсь, и к тебе под крылышко.

– Правда?

– Правда, – ответил я и поцеловал ее в губы.

В это время паровоз дал длинный гудок, выбросив в небо целое облако пара, и народ на перроне засуетился. Я еще раз чмокнул свою любимую, пожал руку Крису, потрепал по макушке обнявшего меня Дорофеича, крякнул от крепкого рукопожатия Герберта, покраснел от поцелуя в щеку, что подарила мне его жена, ойкнул от острого локотка Эльфиры, врезавшегося мне под ребра, послал воздушный поцелуй Глафире и, подхватив свою сумку, кинулся к поезду.

Проводник, пожилой мужчина в пенсне, мельком глянул на мой билет и, кивнув в сторону вагона, поднял желтый флажок. Едва мы с Батоном прошли в вагон, как поезд дернулся, и перрон медленно поплыл за окном.

Поехали. Я с грустью смотрел на махавших мне руками друзей, и почему-то, на короткое мгновение, мне стало странно одиноко. Батон, ушедший вперед, остановился перед дверью предпоследнего купе и призывно мяукнул.

Я вздохнул и, бросив взгляд на замелькавшие за окном пейзажи с пасущимися единорогами, пошел к своему купе. Дверь послушно ушла в сторону, а я замер…

– Здравствуйте, нер, – раздался изнутри дружный хор шести детских голосов.

Твою же кису.