Ассасин: зерно Хаоса

Дернит нарушает циркуляции внутренней энергии, в результате даже легкая рана уменьшает возможность мага в плетении заклятий. Мерзкое оружие из проклятого металла, – она поморщилась. – Удивлена, что тебе удалось так легко избавиться от его осколка, смертный.

– А уж я-то, как удивлен, – пробормотал я. – Вот только интересно, почему это Наблюдатель не вытащил из меня всю эту гадость, ты случайно не в курсе?

Последние слова были обращены к сидевшей рядом Колючке. Драконица посмотрела на меня задумчивым взглядом, но промолчала, лишь неопределенно шевельнув кончиками крыльев, словно пожимая плечами, а вот богиня наоборот заинтересованно встрепенулась.

– Наблюдатель? А это случайно не тот, кто изменил мою служительницу, превратив ее в странную темнокожую эльфийку?

– Он самый, – буркнул я, садясь и ощупывая плечо. К удивлению, боли практически не ощущалось, и я облегченно вздохнул. По-хорошему стоило бы растворить и остальные осколки, вот только чувствовал я себя как выжатый лимон, поэтому решил пока отложить данную процедуру.

– А кто такой этот Наблюдатель? – не унималась та, усаживаясь напротив и буравя меня огненным взглядом. – Галас? Арак? А может Нуравал? Хотя нет, ни один из них не способен на такую тонкую работу. Может сам Аран…

Я лишь пожал плечами.

– Не знаю ни одного из них, а Наблюдатель – это Наблюдатель. Впрочем, можешь не волноваться, он уже ушел.

– Ушел? Куда?

– Сие мне неизвестно, госпожа хорошая, – ответил я устало. – Сказал, что дела его здесь окончены и ушел, хотя до этого торчал тут несколько столетий, все ему что-то линии развития этого мира не нравились.

– Погоди, смер…

– Лекс.

– Лекс. Погоди, ты хочешь сказать, что этот твой Наблюдатель, что-то менял в нашем мире?

Я кивнул.

– Вообще-то не просто менял, а, насколько мне известно, нынешнее состояние этого мира полностью его заслуга.

– Не может быть, – ее брови сошлись к переносице, а волосы вспыхнули языками пламени, обдав меня жаром. – Мы бы почувствовали вмешательство…

Я вздохнул и покосился на Колючку, которая вновь свернулась клубочком, словно потеряв интерес ко всему происходящему, хотя, судя по постоянно дергающимся векам, хитрюга просто притворялась.

– Сколько ты существуешь? – спросил я богиню и, заметив, как та вздернулась, бросил: – Только давая без возмущений.