Сопроводитель

Рядом стоял темно-вишневый «Мерседес», и в нем сидел наблюдатель – лысый тип гаденького вида. Он с увлечением пережевывал папиросу и смотрел за операцией извлечения.

Такая зарисовка с натуры мне совсем не понравилась. Человек – не заноза. Если он не желает откуда-то вытаскиваться, значит, у него есть на то веские основания. Тут не силой брать надо, но нежностью, лаской. А парни в черном о таких понятиях, видимо, слыхом не слыхивали. И я закричал на них:

– Эй, вы! А ну, поставьте, откуда подняли!

Они даже не глянули в мою сторону.

Гаденький тип беспокойно завошкался в своем «Мерседесе» и попытался выбраться наружу. У меня возникло подозрение, что он хочет мне помешать, поэтому я резко сменил направление движения и, прыгнув вперед, двумя ногами ударил в дверцу темно-вишневого автомобиля.

Лысого защемило. Причем основательно. Он успел вылезти только наполовину, а потому между дверцей и каркасом попала как раз та самая деталь его организма, которая обычно наиболее восприимчива к боли.

Вскочив, я отряхнул штаны и снова направился было к ребятам в черном. На лысого даже не взглянул, догадываясь, что с него теперь, кроме анализов, и взять-то нечего.

Но бежать никуда не пришлось. Азазелы, при виде такого поворота событий, забросили визжащего человека обратно в салон и направились ко мне. Решительно, словно танки на полигоне. На костяшках одного сверкнул кастет.

Я подрастерялся. Во-первых, у меня под рукой не было ничего, чем можно было бы отбиться от ребят, а во-вторых, я был с похмелья и, естественно, не совсем в форме.

А чернявые между тем приближались, приближались и, наконец, приблизились. Кастет рванулся в мою сторону, но я успел пригнуться и с изяществом барана долбануть его владельца головой в живот. Тут же откуда-то сбоку прилетела нога и весьма чувствительно, – но по всей длине, что заметно смягчило удар, – приложилась к моему туловищу.

Я снова вскочил на ноги и снова попал под атаку кастета. Я не спортсмен, а потому не успел толком увернуться – удар пришелся в плечо. Меня обожгло болью и злобой. Протянув руку, я схватил кастетчика за роскошное ухо и рванул вбок и вниз. Тот потянулся за ухом и упал на землю.