Были-не-были

Только теперь вместо жука, которого ты отпускал в небо прямо к Богу, нужно вместе со всеми идти в церковь, зажигать свечку и петь: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробах живот даровав», веруя, что это поможет и что-то в нашей жизни изменится. К лучшему. А может и правда, изменится. И да хранит нас Бог от нас самих и наших необдуманных желаний.

Больше не друзья

Встречаются двое и один другому говорит:

– Скажи мне, как друг другу, только честно, что ты думаешь о моем творчестве?

– Если честно, то я от него не в восторге.

– Ты не шутишь, а на полном серьезе так считаешь?

– Ну да, ты же сам просил сказать правду.

– Не думал, что ты такая сволочь. Я от тебя такого не ожидал.

Вот и говори после этого правду.

Больше они не друзья. А ведь мог бы соврать, дурак, своему другу и жили бы как раньше – не замечая друг друга.

Большим, чем Бог

Он заболел. А, точнее, в нём завёлся паразит. Что-то, глубоко чуждое, инородное ему, угнездившееся внутри его тела.

Оно проникло в него во сне. Как это случилось, для него было уже не важно, а важно было только то, ЧТО теперь в нём зрело и росло. Что-то, живущее за счёт его тела, его мыслей, его жизненной силы.

Его часто мучили перепады настроения, когда невыносимая хандра сменялась вдруг истерическим весельем и приступами безудержной ярости, которую он не мог, да и не хотел контролировать. То, что жило в нём вопреки его воле, рвалось наружу и он с ужасом осознавал, что готов умереть, лишь бы освободиться от присутствия чужого в себе.

И, наконец, это случилось. Он родил. Родил нечто, чего не видел никогда в жизни. В один прекрасный день, а точнее, в одну ужасную долгую темную ночь, из него вылезло его детище. Одно единственное, но зато какое!

Дитятко, золотце, которое он вынашивал под сердцем последние девять месяцев: выкармливал своей кровью; выращивал из своего сознания. Чудовище, краше которого был разве что гомункул Франкенштейна, порождённый больной фантазией Мэри Шелли.

Но ведь детей не выбирают: тех, кто затем хоронит своих родителей. Ребёнком можно только гордиться. И он гордится. Теперь. Потому что отец. Своим сыном. Сыном, достойным своего отца. Сыном, равным самому Богу. Большим, чем Бог.

Борьба за долголетие

Петрову велели следить за своим здоровьем. Если он хочет долго жить. И вести дневник. Самоконтроля артериального давления.