Примат воли

Лишь однажды еще за весь путь большеголовый открыл рот – когда перед нашей процессией остановилось нечто большое, расплывчатое – из породы тех, смутных, только гораздо больше – и, гребанув дважды землю ногой, загудело, изображая ветер в трубе. Глаза у этого нечто светились красноватым светом, руки оно воздело вверх и, показалось, закрыло ими полнеба.

– Вестник! – восторженно пискнул Копер. – Я ведь говорил тебе, Доктор, что этот раз – последний.

– Последний, последний, – проворчал Доктор. Не останавливаясь, он вытянул в направлении того, кого Копер назвал Вестником, кулак, сложенный «козой».

С мизинца и указательного пальца сорвались голубоватые искры, быстро прожгли черноту ночи и ударили по глазам чудовища. То обиженно хрюкнуло и умчалось прочь, шаркая копытами, или что там росло у него на ногах. – Не время еще Вестнику появляться, – прокомментировал Доктор. – Даже если этот раз – последний.

И они, – а с ними и я, – двинулись дальше. Быстро, торопливо, ни на секунду не останавливаясь и не оглядываясь.

Они были всецело поглощены дорогой, словно от того, как быстро закончится это путешествие, зависело наступление завтрашнего дня. Что ж, может, так оно и было. Я этого не знал.

Конечной целью нашего стремительного перехода сквозь ночь оказалось небольшое и с виду очень неказистое строение. Нечто из замшелого камня, просевшее и до крайности убогое. Крыша покосилась лет с полсотни назад, придав домишке вид залихватский и даже несколько кабацкий. Мерцающее окошко только подчеркивало это впечатление.

Так матрос-забулдыга, выбравшись из трактира, весело и пьяненько подмигивает окружающим.

Перед дверью престарелого строения ходил человек. Он был высок и широк в плечах, но сильно сутулился, отчего казался гораздо меньше. Человек курил. Небольшой окурок, оставшийся от самокрутки, часто и ярко вспыхивал во тьме, освещая лицо, чем-то похожее на лицо индейского воина. Скорее всего, такое впечатление складывалось из-за обилия морщин, ровными стрелками изрезавших кожу лица. При красноватом свете окурка они разрисовывали физиономию человека причудливым узором теней, и от этого казалось, что на нее нанесли суровый военный раскрас ирокеза.

Хотя, может, и не ирокеза. Неважно.

Доктор и Копер приблизились к человеку и остановились.

– Что нового, Страж? – поинтересовался Доктор.

– Ничего, – человек с окурком глубоко затянулся, осветив на время всю троицу и, слегка, меня. – Битвы сегодня не будет. Не время.

– Это точно? – резко уточнил Доктор.