Примат воли

 – А какие они – Великие?

– Знаешь, странно – практически такие же, как мы. Но об этом лучше у Доктора спросить – он там даже роман закрутил, за что и поплатился.

– Что за роман? Чем поплатился?

– Спросишь у Доктора, – Страж отбросил в сторону окурок и принялся сворачивать очередную самокрутку. – Если захочет – ответит. А не захочет – перебьешься. Я в чужие дела не лезу.

– Хороший человек, – уныло сказал Лонгви. – Правильный такой. А я, значит, должен от любопытства подыхать, да?

– Не самая плохая смерть, – заметил Страж.

 – Гораздо лучше той, которую ты принял шестьсот лет назад в Дамаске.

Лонгви внезапно закашлялся. Приступ был неожиданным и настолько сильным, что тело Игрока сложилось втрое, и он остался сидеть на дороге, давясь кашлем.

– Ему там золота расплавленного в глотку залили. Приметили, что мухлюет за игрой, и залили, – пояснил мне, удивленному, Страж. – А сейчас, я так понимаю, ему те ощущения припомнились.

– Да уж, – потрясенно сказал я и поспешил вперед. За Лонгви не беспокоился – прокашляется и догонит.

А вот мировоззрение Сопровождающих меня в который раз удивило. Их юмор был жестким и даже жестоким, и при этом они обвинили того же Лонгви в излишнем цинизме. Странно, не правда ли?

А впереди тоже разговаривали. Сократ приставал к Доктору, как я понял, на тему перерождения. Начало беседы от меня ускользнуло, но общий смысл стал понятен уже после первых фраз.

– … почему тогда в мои прежние приходы во мне оставались частички живших ранее «я»? Все равно ведь память стиралась, вернее, заменялась на совершенно чистую.

Так что логичнее было возвращать меня, как младенца – чистым и непорочным.

– Вот ты Мудрец, а одну простую вещь понять не смог. Нельзя было так делать, – с глубоким убеждением возразил Доктор. – Любая мудрость есть результат накопленного жизненного опыта и знаний. Тебе каждый раз пришлось бы набивать одни и те же шишки, чтобы приходить к одним и тем же умозаключениям. А задача стояла другая. Твои шишки, по возможности, должны были быть новыми, и умозаключения ты должен был сделать по тем вопросам, которых раньше не касался.

Это, кстати, не только к тебе относится. И Леонид, и Маг, и Лонгви возвращались, оснащенные базовыми знаниями каждый в своей области. Для того, чтобы каждый из вас мог по приходу сказать о себе: я – Мастер. А не жалкое подобие подмастерья.

– В таком случае не проще было возвращать меня и других целиком? – спросил Сократ, и в голосе его была насмешка.