Отпущение грехов

Потому что за неадекватными ответами могут последовать неадекватные поступки. А скажет разумную вещь – значит, не все потеряно и с ним еще можно иметь дело. Во всяком случае, в ответах преобладает здравый смысл.

Такой настороженный, выжидающий взгляд и был у Ружина. Но я не стал заострять на этом внимание. В конце концов, он не психиатр, а я не пациент. Как бы ни выглядели со стороны, а мы равноправные партнеры и я имел не меньше прав на собственное мнение, чем он. Даже если наши мнения различались в корне.

– А что ты имеешь в виду под всем остальным?

– Все остальное. Ты что, думаешь, они передали только эти шесть наводок, зная, что у нас в запасе не больше четырех дней? Получается, даже три с небольшим. Нет, дорогой, ты не прав. Нам предоставили кучу другой информации.

– Когда успели?

– Вчера. Вернее, сегодня ночью. В конверте. Шофер передал. Ты что, не помнишь?

– Чушь, – отрезал я. – В конверте даже эта пачка фотографий не поместилась бы.

– Да брось, – он махнул рукой. – Просто ты не разглядел. Конверт передали мне, поэтому ты не обратил на него внимания.

– Может быть, – тут я не стал спорить. Кажется, Ружин был все-таки неплохим психологом. Во всяком случае, даже то, что он переменил тон в разговоре со мной – по сравнению с ночными откровениями в самолете – говорило в его пользу. Старается не разобщать дружный коллектив до начала матча.

– Много разного, – хмыкнул Ружин и взял с дивана довольно объемистую стопку бумаг. Если все они, плюс фотографии, действительно были во вчерашнем конверте, я готов съесть собственные, недельной носки, трусы. Не может такая гора макулатуры уместиться в одном конверте, хоть режьте! – Да ладно, не напрягайся, – посоветовал напарник, приметив мое удивление.

Он сунул руку в нагрудный карман и выудил оттуда несколько зеленых бумажек. Отсчитав половину, протянул мне. Я посмотрел на него.

– Двести баксов?

– Ну. Аванс. Половина от обещанного. По окончании операции – полный расчет и премиальные.

– Ага, – кивнул я, пряча купюры в карман.