Отпущение грехов

 – Если деньги у тебя на руках, тебе лучше уехать из города, пока по нему шныряют ищейки Корнийца. И чем раньше ты это сделаешь, тем лучше.

– В молоко, пижон, – возразил я. – Если они действительно начнут глубоко копать, то найдут искомое и за пределами города, и за пределами страны. Денег у них на это хватит, связей – тоже. А вот в самом городе вряд ли станут серьезно копать – фантазии не хватит предположить, что киллер рискнет здесь остаться.

– Хватит, – успокоил он. – Не такие они темные, как ты думаешь. И сначала перевернут вверх дном город.

– Как просто у тебя все получается, – хмыкнул я. – Только, сдается, ты приехал сделать мне немножко другое предложение?

– Другое, – согласился Ружин и, дождавшись, когда педераст Юра, выполнявший заказ, отойдет подальше, сказал: – Только для начала я должен знать наверняка, что это ты вчера устроил стрельбу на площади.

– Да ты глуп, как железяка! – я хлопнул ладонью по столу. – Даже будь я тот самый киллер, мой ответ был бы «Нет», и ты это прекрасно знаешь! Вдруг ты микрофон куда-то припрятал? Пиджачище вон какой здоровый, а из-за пазухи что-то торчит.

Он отогнул полу пиджака, и я увидел, что из-под мышки выпирал вовсе не диктофон, а рукоять пистолета.

– Диктофон не кобура, но его тоже не так просто спрятать, чтобы запись получилась качественной, – спокойно заметил Ружин. – А у меня, как видишь, больше ничего нигде не торчит и карманы не оттягивает.

– Сзади, за пояс, – возразил я, – можно не только диктофон – музыкальный центр засунуть, и никто не заметит.

– Ага, – согласился он. – В трусы, между ног – тоже, – и все же спокойно, даже лениво, снял пиджак, нисколько не смущаясь тем фактом, что пистолет под мышкой стал виден любому желающему.

– Прикрой пушку-то. Зря ты тут выставку устраиваешь, – поморщился я, хотя где-то в глубине души начал восхищаться наглостью этого краснорожего парня.

– Почему? – спросил он. – Или ты хочешь сказать, что здесь собралось исключительно высокоинтеллектуальное общество, у которого вид оружия вызывает рвотные позывы? – Я промолчал, а газетчик заметил: – Зато теперь я от подозрений почти свободен. Брюки таким же образом снимать не собираюсь. Трусы – тем более.