Охота на охотников

Вам машину завтра подавать?

– Сам как думаешь?

Это было уже конкретное хамство, и я не выдержал:

– А я вообще не думаю. Мне по рангу не положено. Я рулю машиной, а вы – конторой. Поэтому я буду думать, когда буду рулить машиной, а вы – все остальное время, хорошо? Подавать машину?

– Да! – рявкнул он и отключился.

Господин директор явно пребывал не в самом хорошем расположении духа. Понять его, конечно, можно, но у меня почему-то не было желания это делать. Я совсем не Лев Толстой, и когда меня бьют с левой, я предпочитаю ответить с правой, а совсем не подставлять другую щеку.

Повесив трубку и недобрым взглядом напугав ее – будто это был сам Иванец, – я развернулся и пошел было в опочивальню на предмет снова попытаться отойти ко сну, но телефон мстительно зазвонил. Пришлось вернуться и снова взяться за него.

– Мешковского Михаила Семеновича я могу услышать? – я-то думал, что это Иванец перезванивает, поскольку одумался и решил завтра на работу не выходить, ан нет.

– А Мешковский Михаил Семенович слушает, – заверил я.

– Это вас из Советского РОВД беспокоят, следователь Зуев, – сказал голос. – Мне передали дело о сегодняшнем нападении на вашего директора. Хотелось бы встретиться и поговорить на эту тему.

– На тему того, что вам передали дело? – удивился я. – А мое мнение может что-то изменить?

– Вы мне нужны, как свидетель! – ледяным тоном сказала трубка. – И давайте обойдемся без плоских шуток.

Я подрастерялся. Можно подумать, я приклеил штаны товарища следователя к служебной табуретке, и теперь из-за меня он не может попасть домой к жене и детям, хоть и стремится к ним всей душой.

– Ну, так езжайте! – посоветовал я.

– Вы сами в отделение придете, или мне повестку выписывать?! – Зуев перешел на рык. Кошмар какой-то. Вечер явно не задался. Сперва Иванец на мне злость срывал, теперь вот неизвестный следователь Зуев сподобился.

– Я приду, не вопрос, – я попытался задобрить его. – Мне прямо сейчас выдвигаться?

– Послушайте, Михаил Семенович, – проговорил Зуев нарочито-ласковым голосом, от которого сразу становилось понятно – самый максимум ласки, на который я могу рассчитывать с его стороны, это пуля в лоб из табельного оружия, чтобы долго не мучаться.