Капуцины

А если рискнут – пусть пеняют на себя. Я предупреждал, что бродяги – мои заложники, и в случае мятежа я не стану их щадить. Все, выполняй!

Бахал был слишком хорошо вымуштрован, чтобы сказать хоть слово в этой ситуации – даже если это слово будет в поддержку хозяина. Поэтому, оставив при себе все эмоции и – если таковые были – сомнения, он поспешил выполнить приказание. А Даган, проводив его тяжелым взглядом, толкнул дверь и вошел в каюту.

Капуцины спокойно трапезничали, словно все, происходившее на судне, их не касалось.

Впрочем, с их точки зрения, так оно и было. При появлении князя они неторопливо, с достоинством поднялись и склонили головы в знак приветствия. При этом Даган не без раздражения заметил, что даже за обедом его гости не снимали капюшонов. Едва ли это было удобно, но, похоже, для капуцинов являлось очень важным соблюдать столь странную традицию.

– Ну что, талисманы? – криво усмехнулся Даган, обведя их недобрым взглядом. – Пришла пора использовать вас по прямому назначению.

Вы готовы?

– К этому мы всегда готовы, – прозвучал спокойный ответ. Даган нахмурился. То ли капуцины не поняли скрытого смысла его слов, то ли в самом деле равнодушно относились к ожидавшей их участи?

– Прекрасно. Тогда потрудитесь следовать за мной.

Но прежде, чем они успели покинуть каюту Ч, коммуникатор голосом Бахала грозно проревел ультиматум:

– Внимание, бунтовщики и мятежники! Говорит начальник княжеской охраны. Немедленно прекратите свой бунт и разойдитесь по каютам! В противном случае мы уничтожим капуцинов.

Повторяю: капуцины – наши заложники, и будут уничтожены, если вы сейчас же не сложите оружие и не разойдетесь по каютам!

Отдаленный рев ярости, долетевший в чрезвычайную каюту сквозь неплотно прикрытую дверь показал, что угроза была услышана. Оставалось только дождаться реакции, которую она вызовет. На всякий случай князь взялся за рукоять пистолета и обернулся к гостям «Шторма», которых он с такой легкостью перевел в разряд пленников, когда в ослепляющем порыве гнева забыл обо всех законах гостеприимства.

Предосторожность была напрасной. Если капуцины и испытывали какие-то эмоции, то это было надежно спрятано под глубоко надвинутыми капюшонами. Что до фигур, то они выражали полнейшую невозмутимость. Никто не попытался напасть на князя, когда было объявлено о возможной казни, никто даже не пошевелился.

«Как статуи!» – подумал Даган со смешанным чувством восхищения и ужаса.