Капуцины

Больше того – у князя внезапно возникла идея нанести капуцинам визит, и советник не смог остановить его.

В коридоре Даган подозвал охранника:

– Ты здесь один?

– Мой напарник стоит за углом, владетель.

– Скажи ему, чтобы нашел Бахала и передал, что мы с Илушем отправились в чрезвычайную каюту. Никаких особых мер принимать не нужно, просто пусть будет в курсе. А ты следуй за нами.

И князь пошел по указанному маршруту не оборачиваясь, потому что был уверен, что его приказ будет выполнен. Что вполне подтвердилось – Илуш, на каждом шагу переступая через собственное нежелание, топал следом, а охранник, передав напарнику указания владетеля, следовал за Илушем.

Оказавшись в каюте Ч, Даган недоверчиво повел носом. На мгновение ему показалось, что он отброшен на сутки – словно какие-то высшие силы дали ему возможность заново прожить произошедшее накануне и, возможно, исправить то, что натворил. От такого предположения сердце у князя екнуло. Да и что еще он мог подумать, если картина один в один напоминала вчерашнюю? Двое капуцинов так же сидели на кровати, один – в кресле.

Сидели в тех же позах, в каких он застал их накануне. Даже воздух в каюте, казалось, был тем же самым.

Потом пришло понимание, что одно из кресел, занятых вчера, пустует – там не было капитана Хаддада. И уже никогда не будет, потому что Хаддад был выброшен в скрытый поток, и что с ним сталось, неизвестно никому из ныне живущих. Значит, никакой мистики, никаких фокусов со смещением во времени, на которые, по уверениям учителя физики, был способен поток скрытой материи.

Сегодняшний день не сменился вчерашним, и все шло своим чередом. На всякий случай Даган все же обернулся, чтобы убедиться, что за спиной у него не Бахал, а Илуш. После чего, вполне успокоившись, обратился к закутанным в балахоны фигурам:

– А вот и я, гости дорогие, вот и я. Надеюсь, вы не очень соскучились, раз позволяете себе сидеть при моем появлении?

Это был упрек, но несколько запоздавший, потому что капуцины уже поднимались. И, хотя ответного приветствия он так и не дождался, но три капюшона почтительно склонились перед ним.

Даган нахмурился. Было очевидно, что он здесь гость нежеланный, и эти поклоны не более чем дань вежливости – к нему, как к личности, отношения не имеющие. Но, коль скоро формальности были соблюдены, придираться было глупо, и князь, скрипнув зубами, продолжил – правда, далеко не таким игривым тоном:

– Мой советник, бродяги, расхвалил вас так, как никогда даже меня не хвалил.