Эй, просыпайтесь!

Если даже Игнатьевич вышел из дома, оставив утюг включенным, он в этом уже не сознается – солжет во спасение меня от психбольницы! Надо цепляться за что-то другое. За что? Доктор довольно убедительно отверг или привнес частички сомнений во все мои истории об „улавливании чужих мыслей“. С другой стороны, мама как-то рассказывала о другом докторе, докторе Коновалове, который утверждает, что все сущее проистекает из единого информационного поля. Но если это так, то разве, настроившись на определенную волну, любой из нас не может считывать мысли другого? Где истина? Все кругом теперь находится в каком-то подвешенном, неустойчивом состоянии.

Просидев в раздумьях час или больше, Юра решил сделать перерыв. Какое-то время он бесцельно бродил по городу, зашел в кафе, поел мороженого, а когда уже начало смеркаться, ноги привели его к «Снежинке». В баре было немноголюдно. На маленькой сцене местная рок-группа The Vasya (в народе название трансформировалось в «Три Васи») распаковывала чехлы с инструментами.

– Сорри! – отвернулся было, но она дернула его за рукав.

– Не узнаешь?

Он вгляделся в лицо девицы и вяло улыбнулся. Это была вчерашняя подруга Нины Селиверстовой.

– Я Клара, – напомнила она. – Вы с Ниной вчера исчезли, даже не попрощавшись со мной, – окинула Юру взглядом. – А где Нина?

Юра молчал.

– Ты че такой заторможенный? – напирала на него Клара.

И вдруг парня осенило: «Через нее можно проверить: действительно ли я уловил мысли Нины о некоем Толике, или это моя очередная фантазия? Великолепный шанс избавиться от сомнений!» Он натянуто улыбнулся.

«Три Васи», не ожидая, когда утихнут последние аккорды «Елисейских полей», грянули свое коронное «You’re My Heart, You’re My Soul», перемешивая английский текст с русским припевом «Я – твой бой, я – твой бог».

Юра лениво протянул Кларе руку:

– Попляшем?

Она с восторгом хлопнула его по ладошке, оттолкнула и, тряся животом, быстро закрутила бедрами, подскакивая в такт музыке. Паренек изо всех сил пытался не ударить перед дамой в грязь лицом, но у него явно не хватало ни гибкости, ни прыгучести.