Самая страшная книга 2022

Жестко ударила мостовая – бедро, колено. Проклятье. Он вскочил. Больно, но цел. Теперь – вперед. Только вперед.

И не оглядываться.

Здесь все осталось таким же, как он запомнил. Почти все. Разве что известка на стенах потемнела да кое-где пора было менять черепицу. Вот забор обветшал, да и не крашен был уже давно – от темно-зеленой краски, которую он сам когда-то покупал и замешивал, остались лишь лохмотья.

Герберт шагал к дому и невольно оценивал все хозяйским взглядом. Примерялся – как тут мои женщины без меня, справляются ли? По всему выходило, что справляются, но, конечно, не процветают.

Он подошел к двери. Не заперто. На душе сразу стало светлей – кто-то дома. Сколько раз он предвкушал это встречу, сколько думал о ней и видел во сне! Губы сами собой раздвинулись в улыбке – непривычной, как башмаки, которые давно не носил и вот надел снова.

Дверь открылась со знакомым скрипом. Герберт шагнул за порог и замер. Что-то было не так. Точнее, все было не так.

Свет, тепло, уют, запах еды, радостные лица жены и дочки – вот то, что он ожидал.

Герберт стоял и озирался. Вдруг сбоку ему почудилось движение – и он среагировал мгновенно, повернулся, сгруппировался, напружинил колени. Готовый защищаться, ударить или бежать. Из полумрака выплыло лицо Амелии – и у него отлегло.

Он раскрыл руки, принимая жену в объятия. И вновь – вместо живого, мягкого и теплого он как будто обхватил руками труп. Мерзлый, задеревеневший труп.

Он усадил жену. Зажег лампу. И уже на свету рассмотрел ее лицо. Словно бы застывшее маской, неживое, с выплаканными досуха глазами и черной трещиной рта.

– Что случилось? – спросил он.

– Случилось, – эхом прошелестела она.

И едва она раскрыла рот, он увидел. Увидел разорванные губы и голые искалеченные десны. Увидел – и начал догадываться.

Хотелось зажмуриться. И ничего не понимать.

– Что с тобой сделали? Кто? – спросил он.

Амелия молчала. Ее глаза словно блуждали в тумане.

Он ведь и так знал, кто. И, похоже, знал, что именно они сделали с его женой. Оставался лишь один вопрос, действительно важный:

– Где Элис?

Она молчала еще несколько мгновений, но все-таки не выдержала. Лицо сморщилось, плечи затряслись в рыданиях. Слез не осталось. Слез не осталось давно.

Амелия достала листок, положила его на стол и подтолкнула к Герберту. Тот взял и расправил его. Дорогая бумага. Незнакомый изящный почерк. Адрес.