Самая страшная книга. Холодные песни

…кого-то… их мертворожденную дочь. Сердце Хендерсона окатило ледяной водой.

– Смотри, Оскар, этот туман! Он словно стена, преграда, ловушка… Он не хочет, чтобы мы видели…

– Не говори глупостей, океан в этих местах всегда укрыт туманом.

– Но вдруг мы столкнемся с другим судном.

Супруга не спрашивала, она… Хендерсон отметил взволнованное лицо Стюарта. Капитан постарался сделать так, чтобы голос звучал уверенно:

– Это односторонняя трасса. Другие суда могут быть за нами и перед нами, но все они плывут в одну сторону.

Женщина обхватила себя руками. На ней было простое, но изящное платье из узорчатой ткани с длинными рукавами и подчеркнутой талией; юбка струилась по бедрам и почти касалась палубы. Широкую шляпу украшали ленты и перья.

– Оскар, я боюсь. У меня плохое предчувствие.

– Ты просто не выспалась, – ответил капитан. – Смотри, уже светает.

Так и было. Мучительно рождалось утро. Туман распался на мутные полосы, сделался менее густым и опасным. Стараясь согреться, жена капитана принялась ходить по палубе. Два раза она останавливалась у фокмачты и прятала лицо в ладони, ее плечи тряслись, но затем она резко вскидывала голову и с истеричной решимостью шла дальше. Туда и обратно. Туда и обратно.

– Силы небесные, – произнес штурман, – ваша жена, капитан, она…

– Бланш просто напугана, – отрезал Хендерсон.

Когда к корме барка приближался стук каблучков, Стюарт косился на женщину. Он был тайно влюблен в супругу капитана. Влюблен в ее миловидное лицо цвета морской пены, грустное, изящное. Влюблен в ее тонкую шею, скрытую высоким воротником. В ее светлые пряди. В ее походку и голос. В ее имя: Бланш, Бланш, Бланш…

Штурман понял, что женщина стоит перед ним: его мечта, его наваждение, соль на его глазах; и, о силы небесные, как же она хороша. Ее глаза оттенка темно-зеленого жемчуга прятались в тени шляпы.

– Хочешь услышать песню глубокой воды? В ней живут мертвые киты, чьи скелеты облюбовали дети придонной королевы. В ней тонут корабли. В ней жены капитанов облизывают члены матросов и офицеров. Хочешь услышать эту песню? Я спою ее для тебя, Александр, лишь для тебя.

Стюарту показалось, что ему срезали лицо, – оно горело, глаза застилала алая пелена.