Сказ про то, как некромант и кот подвиги вершили

Сколько у тебя душ населения?

– Штук тридцать наберется…

– И все старики! Один лишь парень десяти лет от роду живет в твоем доме, и то, через сколько лет он тебя покинет?

– Вы знаете мой образ жизни, с моими опытами только немногим дано не наложить в штаны при виде ходячих мертвецов…

– Не суть. А я тебе окрестные земли вручу. Все равно они считай ничейные, слишком близко от столицы, да слишком бедны. Я с них уже лет десять никаких налогов не брал… а ты получишь простор для своих опытов, да людей встряхнешь…

– Я могу не справиться.

– Не важно, ты только дай слово некроманта, что постараешься добиться успеха… И золотишка я тебе, само собой, подкину.

Знает гад, что ежели слово некроманта дано, его и после смерти некромант не нарушит. Выполнит свой долг, даже будучи уже мертвым.

В конце концов, я пообещал отправиться в Драколию. От почетной свиты отказался. От пожелания удачи отмахнулся. А вот за обещание назвать в честь меня улицу в столице – я поблагодарил. По умолчанию, улицы в столице назывались именами героев, павших в интересах империи…

Допив вино, я встал с кресла и отправился в спальню.

– Спокойной ночи, – раздался голос со стороны камина, который мне разжигали и днем, и ночью. Голос заставил меня вздрогнуть, ибо я уже напрочь забыл про кошачьи откровения.

– Угу, – буркнул я в ответ, стараясь не смотреть в сторону хихикающего кота.

Утро выдалось солнечным, но прохладным, ибо всю ночь шел дождь.

Умывшись и позавтракав, я взвалил на плечо свою походную сумку, проигнорировал заинтересованно – вопросительные взгляды своих слуг, – дедушки с внуком (о котором, кстати, упоминал Маркут) – поправил перевязь с мечом и вышел во двор.

А посреди двора, с царской миной, восседал Эльра.

– Кис, кис? – машинально выдал я, вспоминая вчерашнюю беседу. А у кота, вдруг, шерсть встала дыбом. Весь его вид показывал, что ему нанесли смертельную обиду:

– Я хоть и кот, но, между прочим, тоже личность. И прошу относиться ко мне как к равному, если и не по разуму, то хотя бы по духу.

Я молча захлопнул рот. До моего тысячелетия оставалось менее четырех месяцев, и за всю свою долгую жизнь я никому не прощал такого тона.