Белое небо. Ключ от бездны

– Их – это кого?

Косорылый смущенно скривился.

– Дык… Ну… Того пингвина, что убили.

– Почему «их»?

– Дык… Оговорился.

Только Олег был уверен: не оговорился Косорылый. Но раз рассказывать не хочет, можно и подождать. А кубик – выбросить из головы.

– Не боишься, что клиент от холода околеет?

Толик вяло пожал плечами.

Гончар поднял лежавший рядом с рюкзаком Косорылого топорик и направился к растущим поодаль соснам. Выбрал подходящее дерево, замахнулся. После нескольких ударов из раны на руке опять пошла кровь.

– Весь лес своим бестолковым стуком на уши поставишь, – буркнул, подходя, Косорылый. – Уже.

– Что уже?

– Пойдем.

Оказалось, пока ждали Олега, Косорылый с Бучеком успели не только срубить сосну, но и соорудить из нее три бревна метра два с половиной длиной.

Проводник обтесал с одного бока кору и уложил два бревна рядом лыской вверх. «Не мешайся», – рявкнул он пытавшемуся помочь Олегу. Перпендикулярно стволам разложил несколько палочек, затем сверху положил третье бревно срезанной корой вниз – тут уж без помощи Олега не обошлось.

Гончар за это время успел обработать и заново залепить пластырем руку. Несмотря на антисептик, рана ему не нравилась – хоть времени прошло совсем немного, края успели воспалиться. На всякий случай, порывшись в аптечке, вколол себе ампулу мощного антитоксина – кто знает, что завязло в когтях фолклендских собачек. Потом проверил Бучека.

Стемнело. От костра вкусно потянуло тушенкой, живот тут же отозвался урчанием, и Олег вспомнил, что сегодня толком и не поел.

– Надо бы клиента разбудить, – сказал он Косорылому.

– Клиента будить не надо, – категорично заявил Толик. – Он днем две банки тушенки за раз умял. И вообще…

Он странно посмотрел на Олега и добавил:

– Может, ну его?.

– Как это? – не понял Гончар.

– Ну… Дык… – Косорылый мотнул головой в сторону реки. – Поскользнулся, упал…

– Очнулся, гипс, – закончил за него Олег. – Ты мне что предлагаешь?

– Да ничего я не предлагаю… Только странный он, – насупился Толик. – То молчит, словно язык проглотил, а то вдруг как с цепи сорвется и давай вопросы задавать, да все с подковырками, чисто допрос. И смотрит как прокурор. А утром, перед выходом, молитвы читал и крестился.