Обезьянки

– Извини! – грубо выкрикнул Андрей, стыдливо отворачиваясь в окно.

– Молодец, это сильно, гордимся тобой! – поддержал Глеб. – Теперь выбери реальный факт.

– А я забыл, что она говорила…

– Нетрезвые люди, перебранки, ножи, – подсказал ему крепкий телом сосед, по имени Олег Рубан.

– Ну, перебранок она явно не боится, значит, острых предметов…

И каждый из группы выдвинул свою версию, в которой упоминание пьяниц, как явного факта, превысило два других варианта и победило, потому что Софья согласилась, устало прислонив голову к спинке кресла.

Между тем автобус покидал центральную часть города, выходя на Академический мост через Ангару, и готовился влиться в улицы Свердловского округа. Ребята, временно забыв про игру, прилипли к окнам, любуясь рекой и островами. Перисто-слоистые облака белой краской испачкали небо, и синие прожилки меж них сообщали о теплом дне, обещавшим подарить прекрасную погоду.

– Меня зовут Наталья Муравьева, – сказала кудрявая, пухлогубая девочка с круглым лицом. – Я боюсь крыс, пауков и змей.

– Кто за змей? – подключился Глеб, ускоряя игру голосованием. – Большинство!

– Это не верно, я больше всего боюсь пауков!

– А я Янжин Жамбаева, не люблю мух, темноты и дома оставаться одной.

– Четыре, шесть, пять… – посчитал вожатый.       – Темнота? Угадали?

– Да, это так, – согласилась девочка.

– Василий Синицын, боюсь смерти, боюсь прыгать в песок или снег, застревая там ногами, боюсь высоты.

– Для смерти ты еще мелкий, – поучаствовала Софья, – поэтому вряд ли о ней думаешь серьезно, а о песке – какая чушь! – голосую за высоту.

И многие ребята поддержали ее версию, естественно, оказавшуюся правильной.

Колонна их как раз проезжала вдоль Глазковского кладбища и кто-то, узнав ограду, рассказал об этом во всеуслышание.

– Меня зовут Алена Юрыжина, у меня похоронен дед на этом кладбище, я боюсь мертвецов, воя собак и сирен.

– Каких еще сирен? – запротестовал Игнат Григорьев – рыжий, паренек с веснушками на лице. – Мы реальные страхи должны использовать, а не из мифологии!

– Дурак, сирены машин, а не русалок!

– А-а-а… То-то ты съежилась, когда наш ментовоз завизжал.