Обезьянки

Время к этому моменту уже перевалило за полночь и кто-то, окончательно разгулявшись, набрал в чайник воды, предложив:

– Кофейку?

Расходились постепенно, используя классические отговорки, и к двум часам ночи тесная комната, где на всех участников даже не хватило мест, незаметно освободилась.

Глава 8

Глеб проснулся от шума, создаваемого сожителями, и дал себе пару минут, чтобы вспомнить, что снилось. Но мысль его сразу переключилась на матрас, от которого сквозь простыню тянуло каким-то несинтетическим и чужим запашком.

Глеб лежал, гадая, что напоминала ему эта вонь, и возмущался, кто позволил себе использовать матрас до прибытия в лагерь его нового владельца? Может на нем кто-нибудь мастурбировал неоднократно или «потела» парочка вожатых?»

– Фу… – прошептал молодой человек, сморщив нос. – И зачем я об этом думаю?

– Эй, как тебя, Глеб! – раздалось возле головы. – Подъем!

Парень повернул припухшую ото сна физиономию и встретился с серьезными глазами Александра. Рост позволял тому свободно заглянуть на второй этаж двухъярусной кровати и даже не приподниматься при этом на цыпочки.

– Что-то я не слышал будильника… – проворчал Глеб.

– И не услышишь! – подключился к беседе входящий в комнату Тимур с полотенцем на плече. – Мы тут привыкли без него обходиться. Кто-нибудь да проснется, не мы, так девоньки. Стук в стену или дверь поднимает быстрее любимой музыки на смартфоне.

– Да-да, мы слыхали про енту вашу псевдо солидарность в ограниченном использовании электроники, – донеслось снизу голосом Филиппа (он проснулся вперед Глеба, но все еще сидел на кровати, почесываясь и примиряя шорты).

 – Только ноут у вожаток в комнате отменить позабыли. Амиши[14 - Амиши (амманиты) – религиозное движение. Амиши отличаются простотой жизни и одежды, нежеланием принимать многие современные технологии и удобства.] блин, липовые.

– Ноутбук для работы нужен, – пояснил Александр, нахлобучивая футболку на свой огромный и мощный торс. – Кстати, он мой, и все операции на нем производить строго с моего разрешения!

– Слушай, Сань, а тебе сколько лет вообще? – вновь послышалось снизу.

 – Чет ты горилла такая, аж страшно!

– Двадцать шесть.

– А что, другой работы не нашел?

Александр ничего не ответил, а лишь пожал плечами. Подобрав с тумбочки блокнот и рацию «Уоки-токи», он торопливо вышел в коридор.

Тимур стоял у окна, ухмыляясь своим неприятным лицом, и косился на настенные часы, показывающие без двадцати восемь.