Обезьянки

Я не говорил?

– Вроде, нет.

– Значит, мой косяк, приношу пардоны, – ответил молодой человек, даже не глядя на собеседника, и вытянулся на широко расставленных ногах, прищуриваясь вдаль. – О, твой клиент!

Глеб обернулся, заметив отца, ведущего сына лет тринадцати-четырнадцати на вид, и по спине его пробежали мурашки, вызванные то ли холодной каплей, отскочившей от фонтана, то ли подползающим ужасом. Его «клиент», за которым, в течение двадцати одного дня, он будет обязан следить как за собственным ребенком, обеспечивая ему досуг и оберегая от травм.

И таких неуправляемых малолетних монстриков под его руководство и опеку поступит два десятка. С этого часа, как молодой многодетный папаша, он должен забыть о спокойствии и сне, полностью посвящая себя детскому лагерю и отдаваясь с покорностью новобрачного непривычному совместному сосуществованию его замкнутого семейного круга, с которым он породнится на этот непродолжительный, но пугающий срок.

Сердце парня заколотилось и, кажется, побледнело лицо, но нужно было подойти, произвести на родителя впечатление надежной сиделки и сведаться о справках, про какие на подготовительных курсах ему прожужжали все уши.

– Добрый день, – поздоровался Глеб с мужчиной, насильно выжимая улыбку. – Второй отряд? Значит, ко мне, – разобрался он, переводя внимание на мальчика. – Меня зовут Глеб Константинович, и я буду одним из твоих вожатых. Первый раз в лагере? Нет? Значит, тебе не надо ничего объяснять…

Так постепенно, минута за минутой, к парку подъезжали и подходили родители, передавая своих ненаглядных чад в распоряжение молодых наставников, а скорее просто сбрасывая их как ярмо с изможденных шей, давно нуждавшихся в отдыхе.

Вожатые разбрелись по сторонам, завершая набор своих маленьких групп, и уже не на что не обращали внимания. Одни, обступив фонарный столб, в игровом порядке пытались с налета перезнакомить детишек; другие, сгруппировавшись у закрытой полицейской будки, начинали рассказывать о правилах поведения; третьи, окружив бронзовый макет центральной части Иркутска при входе в сквер, шутили с желанием подбодрить; ну а в самом младшем отряде, расположившемся на лавочке, вожатая Елена уже вытирала кому-то нос, и заплаканные глазки шестилетнего ребенка с горечью провожали удалявшуюся маму.

«Самый тяжелый отряд», – подумал Глеб, скользящим взглядом осмотрев собственную ватагу, с интересом изучающую его, и сразу понял, что ошибся.