Постфактум

– О боги, я не понимаю, о чём он говорит! Куда я попал?! Что это за место?! – гмур вскочил с земли, рука его нырнула под складки серого балахона. – Сейчас, сейчас…

– Откуда ты сам-то пришёл? – спросил Илья и тут же, не дожидаясь ответа, обратился к девушке:

– Ты раньше видела его?

Брюнетка отрицательно покачала головой, её круглые зелёные глаза под лесом длинных ресниц метались между ним и Годогостом. Гмур в это время извлёк из-за пазухи несколько тряпичных мешочков, затянутых кожаными шнурками, и бережно положил на землю перед собой.

Затем в его руке появилась необычная вещица чёрного цвета. Ничего подобного Илья никогда не видел. Хотя нет, кажется, похожую безделушку он лицезрел на выцветшей иллюстрации в старой, разваливающейся на части книге.

«Вот, дети, смотрите, это бумага – древнейший хранитель информации! Она пережила самые современные технологии, канувшие в лету!» – возбуждённо говорил старик Абдул, вознеся над головой пожелтевший томик.

Позже, когда Илья научится грамоте, он с большим трепетом прочёл эту книгу – «Приключения Шерлока Холмса», – написанную древним писателем с необычным именем Артур Конан Дойль.

Созданный воображением литератора частный детектив очень любил покурить трубку, когда размышлял над очередным запутанным делом.

– Сейчас, сейчас, – шептал в бороду Годогост, развязывая мешочки. – Табачок дядюшки Далибора поможет мне собраться с мыслями.

Щепотка из красного мешочка, немножко из серого и самую малость – из чёрного, всё это – в трубку, да так ловко! Тлеющая палка из костра послужила для розжига.

Несколько глубоких затяжек, и борода гмура окутывается густым, пряным дымом.

– Боги, как же хорошо, – блаженно произнёс Годогост, снова присаживаясь к костру.

Его голубые глаза излучали счастье.

Заданные повторно вопросы парня он пропустил мимо ушей.

– Ясмина, грязная девка, ты с кем это там сидишь?! – грубый голос, прилетевший со стороны развалин дома, заставил всех обернуться.

Девушка, сидевшая тихо, как мышь, и до этих пор не проронившая ни слова, вздрогнула и попятилась назад.

– Это мой дядя Аббас со своими сыновьями, не отдавайте меня ему! – взмолилась брюнетка, её зеленые глаза вмиг наполнились слезами.

– А ну, живо домой! Ты что, не знаешь, что твоя тётка Ирада больна и не может выполнять своих обязанностей?! – зло орал Аббас: узколицый, смуглый, с узкими как щёлки глазами. – Живо, потаскуха!

Аббас, хромой и при ходьбе опирающийся на деревянный черен, шёл не один.